Уилл вновь моргает. Их носы сталкиваются. Майк так близко. — Я... что? — выдавливает Уилл охрипшим голосом. Этого не может быть – не может быть, чтобы Майк имел в виду... Майк выглядит потрясенным, но не отстраняется. — Как ты думаешь, существует ли вселенная, — повторяет он медленно и дрожаще, — где мы с тобой... ну, ты понимаешь. — Майк, — говорит Уилл почти с отчаянием, но слишком дрожащим тоном, чтобы полностью передать все то, что его гложет.

Майк идет в дом Байерсов, намереваясь провести время с Уиллом. Находит Уилла там одного, потного, и без футболки.

❗️lawless byler ❗️ Майк едет вожатым в лагерь Open Sky. Два месяца вдали от Хоукинса, под открытым небом и рядом с Уиллом. Именно здесь он впервые почувствует жаркое и внезапное влечение к своему лучшему другу. Касания, взгляды, ночи, когда воздух между ними густеет от желания. Даст ли Майк волю своим чувствам этим летом?

В комнате с распахнутым окном мир сужается до двух дыханий и одного общего ритма.

Майк и Уилл — сексуально неудовлетворённые восемнадцатилетки, до смерти уставшие от полного отсутствия личного пространства в своих домах. Дрочки и минеты — это, конечно, весело, но Майк сойдёт с ума, если Уилл не сможет трахнуть его ещё раз до их отъезда в колледж через пять месяцев. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Уилл дома один и приглашает своего парня Майка на ночёвку. Майк испытывает сильное сексуальное напряжение, и вместе они проходят через свои первые сексуальные опыты.

Хоукинс умеет хранить секреты. Но этот — самый горький. Он начинается с шепота на вечеринке и заканчивается окровавленными кулаками на школьном дворе. Это не история про монстров. Это история про двух мальчишек, которые сами стали друг для друга худшим кошмаром. И лучшим — тоже.

«Вам нужен настоящий подростковый опыт», — заявил Стив. Его урок игры в бутылочку вышел из-под контроля в ту же секунду, когда бутылка выбрала Майка и Уилла.

Первую записку Уилл находит по окончании урока биологии в маленьком карманчике собственного рюкзака. Его руки чуть подрагивают, а губы разъезжаются в дурацкой улыбке.

Майк привык всё контролировать. С детства он был лидером, спасателем, тем, кто держит удар. Но внутри – только усталость и вечный вопрос: «Я всё делаю правильно?» Уилл привык выживать. Под чужим контролем, в тени, на грани. Но внутри – сила, которая не сломалась, а научилась ждать и защищать.

В руках Уилл держал коробку из небольшой сети сексшопов. Именно в такой коробке они обычно продавали свою продукцию. Как и подобает упаковке таких товаров, на ней не было указано, что внутри. Но по странной случайности крышки сверху не было, поэтому Байерс прекрасно разглядел её содержимое. А конкретно — семидюймовый дилдо.

Он думал, что забыл о Майке. Он убеждал себя, что это так. Он смирился с тем, что Майк никогда не будет чувствовать то же самое. Майк был на него не похож. Неприкасаемый. Недоступный. Тупик. Он смирился с этим более 18 месяцев назад, когда наступил конец света. Но теперь Майк был здесь. И он прикасался к нему. Смотрел на него вот так. Как будто хотел его. А Уилл был слишком пьян, слишком необуздан, слишком расстроен, чтобы загнать чувства обратно туда, где им самое место.

Когда Уилл проявляется как омега, защитные инстинкты Майка зашкаливают. Что нормально. Альфы защищают свою стаю. Это просто биология. Вот только Майк не может перестать думать об Уилле. Не может перестать замечать в нём всё. Не может перестать хотеть быть рядом с ним постоянно. Это... наверное, уже не нормально. Или: Майк ничего не понимает, Уилл сохнет по нему годами, и все просто ждут, когда до Уилера дойдёт.

Когда гормоны бесятся

Майк не хочет просыпаться. Уилл уже оделся, выпил кофе и в сотый раз напомнил, что сегодня нужно в колледж. Но Майк только глубже зарывается в подушку и посылает его подальше. Уговоры не работают. Кофе игнорируется. Остаётся последнее средство - залезть под одеяло и будить иначе.

уилл прижимает майка к своему согнутому телу и с удовольствием чувствует бедрами теплую нежную кожу его ягодиц. легкое покрывало сползает с брюнета, открывая ненасытному взору байерса спину с легкой россыпью коричневых веснушек и несколькими родинками.

Мы можем поговорить? Спрашивает Майк. - На самом деле, я не думаю, что нам есть о чем говорить, - Уиллу нужно прекратить это, и немедленно. Он встает и бездумно роется в одной из своих коробок. Может быть, Майк уловил бы слишком очевидный намек на то, что Уилл предпочел бы сделать что угодно, но не разговаривать с ним. - Ладно, - Майк медленно направляется в комнату Уилла. О, Господи, нет. - Позволь мне перефразировать это. Нам нужно поговорить, Уилл.

— Ты… эм… куришь? — спрашивает Уилл, прежде чем успевает прикусить язык. Сглатывает и наблюдает за парнем, который прислонился к пыльной, потрескавшейся кирпичной стене церкви. Уилл почти ничего о нём не знает, кроме того, что его зовут Майк и что его отец — пастор. — Что? — отвечает тот, вытаскивая сигарету изо рта и лениво выдыхая дым. — Только потому что мой отец пастор, ты думаешь, я не могу позволить себе сигарету?

Он открыл крышку — и мир на мгновение замер. На чёрном бархате лежали предметы, от которых кровь прилила к лицу: ошейник с поводком; наручники; повязка на глаза. Майк резко поднял голову. Уилл Байерс, стоявший в центре тройки, не скрывал улыбки. Он пытался прочесть в его взгляде хоть каплю раскаяния. Но там было только торжество — чистое, беспримесное, как яд в бокале.

Новый городок. Тишина. Улицы. А Уилл не может отделаться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает.