Ландо Норрис был великолепным летчиком — все так считали. Ну да, немного отбитым, немного несерьезным, но это просто дух авантюризма в нем вечно звал узнать, каково это — управлять истребителем без одного из двигателей. Оскар, как начальник медслужбы их военной части, считал, что однажды он долетается до грустной гранитной плитки на кладбище или, в лучшем случае, до разжалования обратно в старлеты. Когда-нибудь Оскар его просто убьет. Если Норрис сам не справится с этим быстрее.

Он даже не осознает, что это странно, пока не переходит за черту, поворачивая голову и кусая Оскара. Оскар, само собой, пугается чуть ли не до смерти: – Ауч, какого, Ландо, ты меня только что укусил? Или: Ландо начинает кусать Оскара, и с того момента все движется будто в водовороте, пока он не узнает, что Оскару это нравится.

Ландо привык спать с кем попало и просыпаться в чужих постелях. Чего он не привык, так это просыпаться в чужой постели с осознанием, что прошлой ночью заснул в своей собственной. Простыни странно ощущаются на коже — они отличаются от тех, что были в его квартире в Монако, — а солнечный свет проникает сквозь тонкие занавески, заставляя крепко зажмуриться. Но самое главное — его талию обнимает тяжелая рука. /ландо попадает в будущее

Ландо считал, что сможет выторговать себе что угодно, ведя себя как капризный мальчишка. Оскар думал, что сможет сохранять невозмутимость вечно. Оказалось, что оба ошибались. Или: Фик, где Ландо узнаёт, что слишком жёсткое упрямство приносит ему сперму во рту, слёзы на лице и мужчину, который готов поставить его на место, только чтобы затем обеспечить ему самую сладкую заботу, которую кто-либо когда-либо испытывал.

Оскар заявляется в моторхоум Макларена с леденцом. Ландо ведет себя ну максимально адекватно.

Пять раз, когда Оскар думал о чем угодно, кроме Ландо, и один раз, когда Ландо был всем, о чем мог думать Оскар. Или AU, в которой Оскар и Ландо сталкиваются снова и снова на протяжении десяти лет, Джордж носит шубу на дегустации тортов, а Макс играет в сваху. С приглашенными гостями в виде рехаба на Барбадосе, слонов, слишком плотно затянутых корсетов и невидимой нити, связывающей их вместе.

За годы работы моделью Оскар Пиастри научился трем вещам: если к тебе прицепилось клеймо – от него невозможно избавиться, не стоит злить стилистов и визажистов и ни в коем случае нельзя доверять мужчинам. Последнее подчеркнуто дважды. Вот только когда в его жизнь врывается чемпион мира Ландо Норрис, этот пункт начинает казаться не таким уж рабочим.

– Вот что точно необходимо, так это немного освободить твою голову, – Оскар говорит глухо. Оттягивает пряди волос, запрокидывая чужую голову назад, чтобы проследить, как кадык медленно дергается, проталкивая скопившуюся слюну по горлу, а глаза закатываются. Это было и правда необходимо, прямо сейчас, обоим. Это их способ справляться с пиздецом. Единственно верный и самый надежный.

Все было так: Оскар никогда не считал себя суеверным, но череда катастрофических поражений доводит его до отчаяния. И тут появляется Ландо Норрис: красивый, обаятельный и, бесспорно, удачливый. Оскар не собирался в него влюбляться. Правда не собирался. Или: гонщику Оскару Пиастри позарез нужен талисман на удачу, а стримеру Ландо Норрису нужны деньги, чтобы осуществить свои мечты. Поначалу контракт кажется взаимовыгодным. Кто же знал, что совместный секс так всё усложнит?

«Это не будет странно», — настаивает Ландо. — «Это будет взаимовыгодно. Удобно. Ну, типа, просто секс без обязательств». «Эм, учитывая, что у нас отличная дружба и ты ещё платишь половину аренды, звучит как не самая лучшая идея». «Слушай, Оскар, я, блядь, сейчас в отчаянии, мне срочно нужно, чтобы во мне оказался член, и я уже наполовину возбуждён. И ты, между прочим, не лучше. Я за то, чтобы просто сказать “да пошло оно”».

Любить напарника — всё равно что держать гранату с выдернутой чекой. Ландо знает: она рванёт. Но разжать пальцы не может. Правила запрещают чувства к Оскару, видящему лишь трассу. Ландо пытался держать дистанцию, но он так плох в том, чтобы отказываться от того, чего действительно хочет. Стирается грань между дружбой и чем-то большим. Выбор: рискнуть всем или похоронить чувства, сохранив команду и того, кто дорог больше всего. История о море, мелочах, надежде и боли. И, конечно, о любви.

Ходят слухи, что у «Львов» новый либеро. Говорят, мол, их связующего, Пиастри, кроет на нем люто. Удивительно. Я-то думал, что ему, кроме мячика своего волейбольного, вообще ничего не интересно. А вон оно как вышло. Хотя, это же только слухи. Мало ли, что люди говорят.