Занка ненавидел себя за то, что даже в таком состоянии Джаббер его возбуждал. Избитый, с прокусанной губой и покрасневшими глазами, жалкий — он всё ещё был так же красив, как три года назад. Столкнувшись взглядами, Джаббер впервые увидел в голубых глазах столько ненависти. Он помнил злобу в драках, но сейчас в Занке было что-то иное. Холодное. Почти возвышенное. Садистский ангел.

Лекарство от наркотика отличается лишь дозой, как и наркотик отличается ею от лекарства. Занка подсел на первое, Джаббер — на второе. Одно помогает облегчить хроническую боль страдающему много лет от самого себя, другое — испытать доселе неизвестную эйфорию тому, кто успел её забыть. И то и другое вызывает привыкание.

Зрачки Джаббера - полные блюдца, расширенные до предела. Это не взгляд, это многолетний голод. Смертельная ломка, грязные лапы, тянущиеся к святому, как к первому глотку воды в засушливый сезон. А всему виной - ангел, чьи перья уже были запятнаны грехом. И Джаббер готов растерзать оставшуюся чистоту, лишь бы навсегда втереть свое гнилостное желание в эту светлую кожу.

"Я сплю с расхитителем" это заявление такое, как максимум карьероразрушительное, а как минимум вызывающее порицание и недоверие от коллег. Особенно когда этот расхититель это Джаббер Вонгер. И особенно когда тебя зовут Занка Ниджику.

Джабберу не нужно повышение, ему нужен его начальник.

Джаббер проштрафился.

Всё шло именно к этому. Их драки становились более эмоциональными, разговоры честнее, взгляды мягче, а связь крепче. Поэтому теперь, когда Занка решает коснуться его губ своими, он совершенно не понимает, почему Джаббер смотрит на него так, словно это была очень большая ошибка.

— Какого же ты высокого мнения о себе. — Как я могу быть другого мнения, если сам визирь хазретлери удостоил меня чести остаться с ним наедине в эту безлунную, тихую ночь? — улыбается Джаббер, и в улыбке этой — доля неприкрытой издёвки, откровенный намёк, отсылающий визиря к тем самым письмам. Там, в одном из листков, было: «Я приду к тебе в ночь, когда луна спрячется. И ты откроешь дверь сам, потому что захочешь, как хочешь сейчас»

У Джаббера был один интересный подарок для Занки. С голубым камнем, подходящим под цвет его глаз.

Я знаю, что ты иногда залезаешь ко мне через окно. Знаю, что ты так и не выучил где стоит мебель, поэтому едва слышно об неё спотыкаешься. Знаю, что ты долго смотришь мне в спину, перед тем как вколоть свою дрянь. Знаю, что даже после укола ты не торопишься – слушаешь дыхание, щупаешь пульс, чтобы затем лечь рядом и... обнять меня?