Двенадцать психотерапевтов посетил Хёнджин, сто двадцать шесть пластин с антидепрессантами, также было заложено в нем, и ровно шесть попыток суицида было испробовано Феликсом. Но они обещают, что помогут друг другу вылезти из отвратительно пресного болота.

Разве это нормально? До ломоты в костях желать чужого мужчину, который головы людские с плеч рубит, а внутренности цепным псам скармливает? Желать того, кто страхом и смертью торгует, кто и следа на земле не оставит?

Хван Хенджин коллекционировал бабочек и Феликс не стал исключением. Он был самой красивой бабочкой в его коллекции. — Ты влюбился в меня, как глупо, – смеялся Хенджин. — Почему же? — Согласно эффекту бабочки, каждое, даже самое незначительное событие, каждое решение и фраза может изменить ход всей нашей последующей жизни. Один взмах крыльев и сердце быстрее бьётся в груди, второй взмах и окрыленное чувство – любовь. — А третий взмах? – спросил Ли. — А третий – смерть.

Феликс – психотерапевт. Хенджин его пациент, подросток, потерявший в аварии обоих родителей.

Scream my name, get on your knees

Возможно, я схожу с ума. Мне хотелось бы думать, что я сумасшедший и всё, что со мной случилось – не более чем воспаленные фантазии больного. Потому что если на секунду предположить, что я всё это планировал в здравом уме, мне становится страшно. Я не плохой человек. Я просто влюблен… Нечеловечески… Безумно…

Хван Хёнджин. Пустышка в красивой обёртке. Появляется в универе по настроению и всегда собирает вокруг себя толпу воздыхателей. Вот только скрывает за этим кое-что интересное Феликсу. Неуверенность. Слабость. Это читается в его фальшивой улыбке, в еле уловимых реакциях на чужие замечания, в его движениях и походке. Чертовски красивый и такой уязвимый — идеальная игрушка. А Феликс любит играть. От скуки.

Минхо смеётся с глупой шутки, когда телефон раздаётся неприятной вибрирующей трелью. Он напрягается, видя сообщение на экране, и долго не решается его смахнуть. «Я соскучился. Приходи ко мне», — пишет Хёнджин. У Минхо челюсть скрипит от напряжения. Он смотрит, не моргая, и даже не дышит. — Иди, — негромко произносит Джисон. У Минхо сердце в щепки разбивается. Все чувства как-то резко вонзаются в грудь, пробивая рёбра, и он очень хочет сорваться с места, ведь Джисон его отпускает. Сам сказал.

Они ненавидят эту игру, но не могут остановиться. Их любовь — это грязный секс за кулисами, слезы, смешанные с помадой, и пальцы, впивающиеся в бедра так, чтобы остались синяки. «Ты будешь продолжать так громко скулить? Хочешь, чтобы нас услышали?». Феликс кончает со слезами. Хёнджин уходит, не оглядываясь. А завтра всё повторится сначала.

Тот, кто хочет тебя сломать, уже сломан сам…

Знакомства в интернете Крис всегда считал небезопасными, а потому не мог просто так отпустить Чонина на свидание с незнакомкой, но он и подумать не мог, что простой акт заботы о друге может вылиться в ситуацию из экстренных репортажей новостей. Жизнь парня в одночасье переворачивается с ног на голову и он оказывается в натуральном кошмаре. Все, что остаётся – научиться жить в новой, непривычный реальности, а ещё привыкнуть к вечному, невыносимому, зверскому голоду...

Вампир в черном безошибочно ловит взгляд Феликса и растягивает губы в совершенно безумной улыбке. От этого по коже бегут мурашки, а сердце начинает колотиться почти в человеческом темпе. Наверняка этот позорный звук из груди Феликса слышит вся гостиная. Тот гость точно слышит. Он ухмыляется самодовольно. В два глотка допивает содержимое бокала, отставляет его в сторону, тыльной стороной ладони утирает губы и делает первый шаг навстречу. Но к столкновению с ним Феликс совершенно не готов...

Феликс закрывает глаза и будто погружается в самый первый вечер на этой крыше. В самую первую ночь, полную странных чувств, мыслей и переживаний. А ещё под веками невольно вспыхивает образ чужого стремительного полета. Кадр, которого никогда не довелось видеть, но который стал самым ярким воспоминанием. Руки распахнуты, будто крылья. Самый последний и самый прекрасный полет удивительного человека, разорвавшего душу Феликса на куски, чтобы потом собрать из него новую, перерожденную личность.

— Что ты со мной сделаешь? Поставив на стол поднос с завтраком, я обратил к нему взгляд. Хёнджин стоял у кровати, чистый, румяный после душа. Белый шёлковый халат придавал его облику ангельскую невинность. Я же видел на нём кровавые узоры. — Искусство, — помешкав, ответил я и попытался унять разбушевавшееся воображение.

Мощный выброс адреналина в кровь заставил резко сесть на кровати и распахнуть заспанные глаза. Зрение ещё не прояснилось, но уже было очевидно, что развести руки возможно максимум на сантиметров 20-30, не больше. — Какого хрена? — не сдержал эмоций парень, осознавая, что на запястьях красуются вполне реальные, аж ни разу не бутафорские, кандалы. От тех тянулась цепь и, проследив за ней, Хёнджин обнаружил, что прикован к изголовью кровати – чужой кровати, в чужой комнате.

Когда Хёнджин узнал, что Феликс собирается разукрасить потолок мозгами его папика, то подумал — это лучшая из худших вещей, что с ним ещё не случалась. Когда раздался выстрел, и грузное тело рухнуло наземь, являя Феликса — Хёнджин в этом убедился. — Ты не боишься смерти. — Я с ней флиртую.

Свою последнюю картину Хенджин написал кровью.

—Как ты смотришь на то, чтобы поехать ко мне?—мужчина пристально смотрел в глаза знакомого, будто стремясь найти в них ответ на поставленный вопрос.—Я живу за городом, но отсюда не очень далеко. ᅠ На самом деле, Хенджин даже не собирался задумываться над ответом.

Прежде чем услышать Правду, нужно принять существование Лжи. Работа о том, что стоит за оглушительным успехом. О сломанных жизнях и масках, намертво приросших к лицам. И, конечно, о любви.