У Нам Гю был выбор — крест надеть или трусы снять. Он так и не смог определиться. Та самая сцена в туалете, которую нам не показали, и как она поменяла весь ход игры, позволяя им с Таносом всё-таки примерить костюмы.

Попривыкнув, он кусает его нижнюю губу, пытаясь вызвать реакцию. Оттягивает, убирает руку с челюсти обратно на бедро и кончиками пальцев скользит под край шорт, — неприлично коротких и открывающих хороший вид, кстати, — царапая кожу ногтями. Он не мстит за следы, которые оставляет на нем Нам Гю даже не используя рот, скорее, ему нравится ощущать, как из-за него Нам Гю дрожаще вздыхает, наклоняясь к нему еще ближе — куда уже? — и робко пробуется в инициативу.

Это же пиздец натуральный — Нам Гю собирается отвоевывать дом Таноса у самого Таноса. Эта мысль смешит в той же степени, что и ужасает.

Так сложилось, что Северянин к нему пострянно возвращался. Как бы сильно ни обижался, как бы ни клялся, что «да никогда в жизни», все равно оказывался в задрипанной двушке, переданной Су Бону по наследству от умерших родителей. На которых он еще и злился. Им-то умереть удалось.

Намгю даже удивлённо поводит бровью, когда Танос, потеребив в едва заметно дрожащих руках крестовую цепочку, вытаскивает изнутри новый маленький плиссированный шарик: — Предлагаю ещё одну. — Его ровный голос отдаёт сбивчивым шёпотом. Он подносит таблетку к собственным открытым губам и откусывает ровно посередине, разгрызая часть. Намгю точно слышит в этом голосе гадкую ухмылку, и ему самому более чем нравится. — Пополам.

Нам Гю хочет разговаривать с ним, трогать его, все что угодно лишь бы быть рядом. Замечая это, Чхве Субон решает действовать первым, и парни закрываются в кабинке туалета.

Су Бон учил его подводить глаза карандашом и целоваться с языком, Нам Гю учил его смотреть сквозь людей и смеяться искренне.

Быть удобным — то, что так хорошо умел делать Нам Гю все свои двадцать семь лет. Даже оказавшись в этом чёртовом месте, откуда единственный путь в Ад, он продолжал угождать. Будь то тот сумасшедший мудак, заманивший их сюда, или Танос со своим крестом и разноцветными таблетками.

У Нам Гю — неполные двадцать пять и пустые глаза, у Нам Гю больное сердце и пораженная поджелудочная. На него давит циферблат и коммунальные счета. На Су Бона давит его режущий взгляд, ненормальные мысли и задолженности. Когда они впервые встречаются — планета раскалывается.

Намгю скучает по Таносу.

Нам Гю не тут, и эта мысль заставляет Таноса тихо рассмеяться, словно не его глаза ещё десять минут назад так же лихорадочно бегали от принятых таблеток и резкого выброса адреналина после драки. Это место сводит с ума, накидывает петлю на шею и волочет по холодной земле, их всех.

– You're so beautiful, — язык Су Бона немного заплетается. Он тянется к Нам Гю, аккуратно гладит по спутанным волосам и утыкается куда-то в шею, вдыхая терпкий аромат сандала вперемешку с потом. Нам Гю тошнит. От сигарет, абсента, режущей желудок обиды, этих недоотношений и жизни в целом.

Лифт с грохотом остановился, погрузив парней в чернильную тьму, которая, казалось, поглотила все источники света. От внезапной остановки они пошатнулись, едва устояв на ногах. Танос опёрся рукой на плечо Намгю, оказываясь совсем рядом.

Намгю впервые за всё время нахождения здесь начинает крыть тоской по дому. По клубу. Там он мог наблюдать за Таносом пусть издалека, но без страха за его жизнь. В те времена Танос ещё не балансировал на грани депрессии и маниакального экстаза от таблеток. Тогда он лишь обретал популярность и только неуверенно учился ей пользоваться. Пусть сейчас Танос рядом: протяни руку и проведи по его волосам, погладь плечи, но эти плечи дрожат, а волосы даже не кажутся фиолетовыми в унылой тьме общежития.

Их выбрасывают на обочине немноголюдной трассы, ночью, в стынь, со связанными руками и зажатой между зубами картой, на счету которой триста миллионов. Первое, что Нам Гю делает после проверки баланса, - заказывает в приложении закладку, а потом вместе с Таносом лазит на карачиках под полусгнившей брусчаткой в заброшенном цеху завода, чтобы отыскать пакетик. Почему Танос пошел с ним – вопрос риторический и не требующий ответа. Нам Гю деликатно не спрашивает. Танос деликатно молчит.

И времени у них оказывается не так много, как хотелось бы.

Танос всегда был в его поле зрения. Нам Гю кружил вокруг него, как мотылёк вокруг пламени, даже если Танос и не удостаивал его особым вниманием. Теперь всё иначе. Теперь Танос скользит губами по его шее, оставляя на коже влажные, тёплые следы, метки, которых невозможно не заметить. Теперь он жадно впивается в его губы, целует так, будто от этого зависит жизнь.

Одна случайная встреча. Всего пару часов назад они даже не знали о существовании друг друга, а сейчас лежат вместе. Вымотанные, но какие счастливые.

Нам-Гю очень плохо, а Су Бон совсем не правильная поддержка. Нам-Гю бы психолога, да только откуда деньги? Бесплатное плечо неудавшегося репера, что киснет в грязном круглосуточном куда удобнее. Нам-Гю – разрушенное здание, а Су Бон – строитель, что взялся реставрировать нереставрируемое.

— Если мы здесь, Нам Гю, — так же резко Танос падает рядом и показывает руку, — значит так было суждено. Видишь эти линии? — Чего? — Дай сюда, — вместо своей руки раскрывает руку Нам Гю, обнажив ладонь. — Вот они, линии.