«Но если этот план не сработает, и ты читаешь это письмо не в преклонном возрасте рядом со мной, то знай, что ты не виноват, и что ты подарил мне самую волшебную жизнь, о которой я даже не мог мечтать. И самое главное и важное, знай, что я люблю тебя. Люблю все это время, сейчас и потом, моя любовь к тебе останется неизменной. Навсегда твой, Чифую.» Перед каждой встречей верхушек Свастонов Чифую оставляет Казуторе письмо в ящике, в глубине души надеясь, что старший никогда о них не узнает.

Какуче знал Изану, и тот всегда ел на завтрак сладкое. Какуче знал Изану, что ненавидел готовить. Какуче знал Изану, и второй никогда не был одержим своим телом. Но теперь Какуче, кажется, не знает Изану.

Дракен, с умным видом потягивая пиво, говорил, что у них с Коко были созависимые отношения. Что-то там затирал про сепарацию, про то, что они друг для друга токсичны. Сейшу только уклончиво пожимал плечами, прекрасно понимая – насрать ему на терминологию. И на очевидность нездоровости их отношений тоже насрать. Даже если Коко – ебаный наркотик, который рано или поздно его убьет, он готов обдолбаться до смерти. До приступа, до рвоты, до кровавых соплей. Лишь бы только быть рядом.

Иногда Мидории казалось, что Кацуки смотрит на него. Но парень всё никак не мог понять, что тот хочет. К счастью, жертв этого сердцееда поубавилось, отчего жить стало легче, хотя тому всё так же признавались, надеясь стать той единственной, кто сможет приручить этого необузданного зверя. Но всех таких «желающих» посылали далеко и надолго. Изуку даже подумал, что альфа наконец-то нашёл ту самую, и он искренне радовался за него. Он ободряюще улыбнулся ему, а Кацуки ещё долго глядел ему вслед...

У Сакуноске Оды, старшего офицера Департамента полиции Токио, очень много работы. Годовой отчёт, неоконченные дела и в придачу — новый стажёр Накаджима Ацуши, любопытство которого не знает границ. Захватывающие события прошлого не дают Накаджиме покоя, и, поддавшись на уговоры, Ода рассказывает ему о самом главном деле в своей карьере — деле дуэта наёмных убийц, получившего имя «Двойной чёрный», которое он расследовал шесть лет назад.

Чуя не жаловался на жизнь. Чуя сжимал кулаки, хрустел зубами и бил так, чтобы больше никто не посмел приблизиться. Дазай давно перестал жаловаться. Дазай закатывал глаза, усмехался и даже не надеялся, что кто-то осмелится приблизиться.

Ненависть, презрение, точные болезненные удары и искренние пожелания в стиле "сдохни поскорее". Вот и все их с Чуей общение. А потом - рядовая миссия, "Порча", квартира слизняка, и Дазай каким-то образом уже держит в руках чужой личный дневник. Итог? Мелкое недоразумение вроде как в него влюблено. Есть ли шанс на взаимность? Нет. Будет ли Дазай делать что-то? Да. Да, и еще раз да. ||Или история о том, как из худших побуждений Дазай достиг лучшего финала своих и чужих переживаний.

Его с юных лет учили, что верность — основа кодекса якудза. Вот только о браке со старым врагом в тех уроках не было ни слова.

Дазай думает, что его соулмейт ненормальный, потому что собственное тело покрыто розовыми цветами, а Чуя устал задыхаться от [не]любви и рук Осаму на своей талии. Или AU, в котором раны одного соулмейта превращаются в розы на теле другого. Чуя привыкает к неизбежному, а Дазай умирает по четвергам.

Мысли Чуи — сплошное безумие, честно говоря. ___ АУ-соулмейт, в котором родственные души могут слышать мысли друг друга, если держатся за руки, и могут видеть будущее друг друга при поцелуе.

— Чуя, когда ты в последний раз спал? — Это не твое дело, Дазай.

Сердце пропускает удар, заставляя тяжело, сорвано сквозь приоткрытые губы выдохнуть. А Мегуми, конечно же, поворачивается. И встречаясь с сизыми глазами снова, снова в них беспросветно на тысячи пропастей падая, Сукуна осознает: его поводком к Мегуми тянет. Прошло гребаных четыре года. Какого черта.

Потому что для Сатору мрак в глазах Сугуру — звёздное небо.

Мегуми и Сугуру ненавидят таких как Сукуна и Сатору. Эта вырвиглазная показушность, напыщенное дружелюбие. Типичная внешность того, кого хотят все, и того, кто обычно этим изрядно пользуется. На таких и держатся все эти вписки, потому что такие всегда творят хуйню, а потом светятся во всех видосах в подслушке школы. |русреал в реалиях 2к17|

Курапике тяжело смириться с тем, что его злейший враг — тот, кто был предназначен ему судьбой.

Таинственная сказка о соулмейтах, которая еще оставалась у Курапики, с грохотом разбивается о реальность.

После помощи в устранении всемирной угрозы Куроро больше не входит в чёрный список Курапики, а после одного инцидента они начинают заниматься сексом всякий раз, как окажутся на одной территории. И хотя Курапика продолжает твердить о своей ненависти — Куроро знает, что это не правда; но он не против, чтобы мальчишка признавался в ней и дальше.

— Со мной ты праведник, а анаша — злейший враг. Но как только дружок Исаги подсыпал кокса — так это за милую душу. Как-то лицемерно получается, не находишь? С ним он не хотел пробовать — всплывает в воспоминаниях, и обида в который раз раздирает нутро.

«Ты снова лезешь не в своё дело». Можешь отсосать, Нил Джостен. Лезть не в своё дело — его работа. Или ау, где Аарон — известный журналист, разрушающий жизни именитых людей (небезосновательно), а Кевин просто играет в футбол, улыбается на камеру и никого не трогает (почти)

Даже если Аарон и не умеет правильно выражать то, что ему нужно или хочется, это не значит, что он не умеет добиваться своих целей. В конце концов, это проблема Кевина — то, что он не понимает очевидных намеков.