— Лань Чжань, сыграешь мне? — Едва ли Ван Цзи мог когда-то отказать ему, тем более — в чём-то столь незначительном. Гуцинь поёт под стёртыми пальцами, Вэй Ин сидит рядом, привалившись к нему так, что висок покоится на плече; он странно напряжён, дыхание тяжелее обычного. Но он уверяет, что всё хорошо, да и от музыки его тело постепенно расслабляется, выравнивается пульс и ритм дыхания. Через несколько минут Вэй Ин засыпает, и о странностях можно забыть на несколько дней.

— Гэгэ... — хитро протянул Вэй Ин, и это явно ничего хорошего не предвещало, — ты же меня любишь, да? Не откажешь мне кое в чём? — Зависит от того, что ты предложишь, — так же недовольно буркнул Ванцзи.

Он живет, когда наступает ночь. Когда его губы касаются чужих, мажут по улыбке и радостному «Лань Чжань». Вэй Ин порой спешен, но часто осторожен и бережен, словно это первый раз, словно Лань Чжань – иллюзия, фарфоровая статуя, которую можно сломать.

Говорят, в Ордене Гу Су Лань есть двое прекрасных юношей, талантливых заклинателей, чья музыка способна успокоить мятущийся дух. Однажды человек, прославившийся как Старейшина И Лин, захотел заполучить этих исключительных Нефритов.

Лань Чжань и Цзян Чэн не жили, выживали без Вэй Ина — это их и связало, крепко и безнадежно. Вариант с возвращением Вэй Ина они не предусмотрели.

Лань Ван Цзы и Старейшина И Лин пили вместе...

О том, как Лань Ванцзи решил, что Вэй Ин его не хочет, и что не всегда "первый раз" - это удовольствие по умолчанию

PWP. Вэй Ин сверху. У меня все.

Курильница для благовоний сработала и на четвёртую ночь, но на этот раз Вэй Ин решил побезобразничать в ином русле.

Пошел как то Вей Ин прогуляться по ночному лесу, как вдруг почуял божественный запах сандалового дерева, со стороны источника....

Когда Вэй Ин предлагает кое-что новое, Лань Ванцзи узнает кое-что новое о себе: ему на самом деле нравится быть снизу.

Лань Ван Цзи лежал на боку. Совершенная красота, как любили говорить заклинатели. Совершенная пошлость, как любил говорить Вэй У Сянь.

Когда в пространстве стен, выстроенных вокруг души Лань Ван Цзи, ничего не осталось, кроме черной пустоты, мелькнул красный всполох, который теперь горел ясно, освещая те же стены, но заставляя тени от тысяч выдолбленных иероглифов плясать. И звучал смех...

События в Безночном Городе настигли Вэй Усяня и весь прочий мир. Его сестра погибла, каждый заклинатель желал его смерти. Но Лань Ванцзи забрал Вэй Усяня и унес в пещеру Фу Мо, чтобы защитить, чтобы помочь. Именно там Лань Ванцзи, передавая свои духовные силы, признался в чувствах. И Вэй Усянь услышал его.

Название отражает

Лань Чжань ловил себя на мысли, что руки его сами тянулись к огню. Дистанция, которую он выстроил между ними, которую так старательно то и дело нарушал Вэй Ин, казалась невыносимой. Если протянуть руку вперед, можно было его коснуться. Возможно, при этом он сгорел бы, прямо так, на месте, заживо, Вэй Ин бы даже не успел ничего понять. Лань Чжань сжимал ладони на коленях, а после стоял на руках. И это все равно ни капельки не помогало воздержаться от постыдных мыслей. Ночью он не мог спать.

Вэй Ин лечит заболевшего Лань Чжаня как умеет.

В душе Вэй Ина шрамы со спины Лань Чжаня всё ещё кровоточат.

Лань Чжань множество раз ловил себя на мысли, что сам хочет так же потерять себя, что хочет снова оказаться под чужим напором и страстью, сгорев без остатка, и даже попытки какие-то были. Но вот так, до конца, они прежде не доходили, и просто как-то не пришлось к слову сказать, что ему хочется и вот так тоже. Ощутить то же, что и муж его ощущал каждый раз. Почувствовать, каково это. Оказаться на его месте. Увидеть с новой стороны. Выпить без остатка. Быть самому выпитым до дна.

При виде искрящих жизнью гематитовых глаз в животе начинают порхать бабочки, странное чувство пустоты в желудке. Улыбка Вэй Ина заставляет Ванцзи нервно сжимать в кулаке ножны Бичэня, представляя, как блестящие алые губы первого накрывают его собственные. Янтарь отражается в гематите, зрелище невообразимой красоты.