Ему недостаточно простого «Нравишься», ему нужно это извечное, излишне романтизированное «Люблю». Без клятв верности, без обещаний и обязательств… Просто «Люблю».

Армин любил свои волосы. Правда любил, относился к ним трепетно, заботился и ухаживал так, что и иная девушка могла бы позавидовать. Эрену было не понять – с его-то вечным ежиком на голове, а вот Микаса с радостью помогала другу добывать репейное масло и делать крапивные отвары...

Эрен любит смотреть, как Армин читает.

Армин, я хочу тебя поцеловать...

Только Эрен видит Армина слабым. И, надо сказать, ему нравится эта сторона Арлерта...

Мой. Только мой.

Армин ненавидел себя за слабость. Он плакал часто, чаще многих парней, но редкие всхлипывания были ничем по сравнению с теми днями, когда он окончательно срывался.

Это было слишком, слишком хорошо - настолько хорошо, что Армину хотелось плакать.

- Ты увидишь море, мы оба увидим, и земли изо льда, и песчаные равнины... Только дыши. Прошу тебя. Дыши.

Казалось бы, проще простого – притяни к себе да поцелуй. Эрен думал именно так, и он был так настроен, только вот… Армин с этим согласен не был.

Плохая это идея была, очень плохая. Вытаскивать Эрена из его титана голыми руками не стоило, но Армин, умный, расчетливый Армин ошибся в этот раз, спеша другу на помощь - и поплатился за это.

В этом было что-то… Даже более личное, чем соитие - боже, настолько личное, что он никому не мог об этом рассказать.

Просто она знает: никто не поймёт, почему в её груди полыхает яркое пламя, обжигающее сердце. Никто не поймёт, почему внутри так солёно от слёз. Никто не поймёт её странной влюблённости.

Микаса, у тебя губы сухие. Неужели ты думаешь, что Эрену будет приятно их целовать?

Я готова быть твоим ангелом-хранителем.

Верхние полки — личное проклятье Леви Аккермана. Или проклятье — его рост. Стоит задуматься над идеей Ханджи носить с собой табурет. А проще было бы поставить на четвереньки кого-нибудь из библиотекарей, чтобы заменили вышеупомянутую мебель. — Извините, вам помочь? Леви мгновенно убрал все конечности с книжных полок и одарил светловолосого мальчишку в проёме между стеллажами гневным потемневшим взглядом. Отлично, его и можно поставить на четвереньки. |Студенческое AU

Эрен не бежит от себя и своих чувств. Он принимает всю ласку и прикосновения, ближе прижимается спиной к Райнеру, слышит, как шумно он дышит, чувствует биение его большого сердца и дыхание на своей коже, от которого бегут мурашки и тело берёт мелкая дрожь, заводит руку за спину, нащупывая сквозь штаны его член, и, надавливая, бормочет: — Не сдерживайся больше. — Я не сдерживаюсь. — Тогда скажи, чего хочешь. — Тебя. Ещё. Мне мало.

— Мне страшно. Я никому никогда этого не говорил, но мне страшно, Райнер. Страшно потерять кого-то из близких снова. Страшно потерять тебя. Хочется держать вас рядом и не отпускать. Эрен обезоруживающе искренний, преисполненный доверием и самыми тёплыми чувствами перед ним улыбается и ждёт. Райнеру нечего сказать, язык не поворачивается соврать.

- О, да... Классно. Пробормотал Эрен, когда из грез вернулся в реальность. Это не осталось без внимания. - Ты так классно сказал "классно", что я хочу тебя... - Трахнуть? Райнер мотнул головой, словно прогоняя наваждение. - Вроде того. Эрен бы и сам был сейчас не против, чтобы его трахнули, лишь бы не трахаться с дистанционным обучением, которое сидело в печёнках. - Я так классно это сказал, потому что как раз вспоминал, когда ты меня... - и жестом показал, как он его, улыбаясь.

Один укус — и сила трех титанов будет внутри него. Один укус — и Эрен будет свободен от бремени и последствий своих действий. Райнеру надо сделать один укус. Но перед этим он хочет поговорить.