У каждого человека на мизинце правой руки завязан узелок красной нити. Хвостик ее уходит в никуда. Нить проявляется только тогда, когда предназначенный судьбой человек находится в поле зрения. С этого момента пара становится неразлучна. Но что делать, если твоя пара тебя ненавидит, и это чувство причиняет почти физическую боль?

Никто не может вызвать чувств в Акутагаве. Кроме разве что...

Альтернативная вселенная, в которой Дазай и Чуя опекуны Атсуши и Акутагавы.

Ацуши валится вниз, на далекий город, и Рюноске кажется, что это он сам летит, летит в холодную, но душную бездну, из которой никогда не будет выхода.

Ему больно видеть Дазая с Ацуши, радостных и счастливых. Это хочется разрушить, разбить собственноручно.

Ацуши не хватает денег, и он отправляется подрабатывать в кафе. Этим благополучно пользуется Акутагава.

Новое задание Шин Соукоку пошло как-то не так, и Ацуши попал в плен, из которого, впрочем, сумел выбраться. Но сил уже не осталось, сбежать он не может. Полагаться на напарника, который отказался так его называть? Это же безумие.

В чужой одежде Ацуши смотрится не так уж и нелепо, как казалось Акутагаве на первый взгляд.

Это звучит так, словно для самого Ацуши подобное никогда бы не имело какого-то смысла. Словно бы он – единственный, готовый принять Рюноске и таким: отвратительно слабым, беспомощным, распадающимся на части под действием собственной же способности. Таким, каким сам Рюноске себя бы никогда и ни за что не принял.

Насколько близко можно подойти к Акутагаве и остаться в живых.

Атсуши мил и добр со всеми. Со всеми кроме Рюноске. Выяснить бы почему, но только вот как?

Много раз он уже замечал: Накаджима Ацуши напоминает Сакуноске Оду.

Последнее, что ты должен увидеть перед смертью - мое лицо.

Ацуши был светом, а свет, как известно, отталкивает тень. Акутагава был тенью, даже хуже – тьмой. Абсолютнейшей тьмой, потому что жизнь его была в абсолютнейшем дерьме. Он опасался Ацуши на интуитивном уровне, стараясь даже не пересекаться с ним, не говоря уже о том, чтобы вступать в какие-либо приятельские отношения. Этот свет ослеплял, до боли, до слез резал глаза, но, одновременно с этим, неизбежно притягивал. Акутагава ненавидел Ацуши, но при этом он ему дико нравился.

— знаешь, Накаджима, что я больше всего ненавижу? — меня? — того, что тебя не должно существовать.