Он пойдёт на всё, чтобы она была его. Она должна улыбаться, смеяться, разговаривать только с ним. И без разницы, если ради этого ему придётся убить. Она будет только его, навеки.

прошло три месяца с его возвращения в Снежную и их игра подошла к концу.

Желание своё на листочке напиши, ты всем сердцем его прочти, в стеклянный сосуд свою душу ты вложи и в море на закате отпусти..

Пока Аякс думал о том, что он вообще здесь делает, девушка громко фыркает: — Чай? Кофе? Потанцуем?

... В прилагающемся к нему письме Чайльд без малейших подробностей писал о неком важном деле, что он хотел бы обсудить с «юной леди» наедине. Само приглашение носило официальный характер: на нём было указано место и время встречи, стояла печать Банка Северного Королевства и личная подпись Предвестника. Люмин была уверена, что ей придется предоставить его при входе в здание, как пропуск, чтобы попасть внутрь, однако около закрытых дверей не было ни единой души...

Зачастую то, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, но так ли это работает?

— Я подыграю тебе, но только пока Тевкр здесь. Но это не значит, что я тебя простила. Тарталья смотрит на девушку, которая стоит рядом с ним, оставаясь чужой и холодной. Люмин так близко, что он может коснуться её рукой, но в то же время между ними бесконечная и немая межзвёздная пустота. И невидимая нить созвездия уже никогда не свяжет их вместе.

– Что ж, девуля, до конца вечера осталось не так уж и много, и по этикету Ли Юэ ты обязательно должна хотя бы раз потанцевать. Разве мастер Чжун Ли тебе не говорил? Будет не хорошо, оставь ты плохое впечатление. Кто знает, как это потом может обернуться?

Враги? Товарищи? Друзья? Возлюбленные?..

процесс игры снова был запущен, но сегодня Чайльд обнаружил, что тонет.

Среди побед и поражений, проигранных дуэлей и разрушенных дворцов, погибших богов и воскресшей надежды остаётся ещё кое-что, и это — первый солнечный луч на рассвете.

каждую бессонную ночь Люмин напевала себе под нос одну и ту же песню. однако, в этот вечер некий Фатуи решил, что пришло время поиграть.

Она отрицает все чувства, которые могут быть к Фатуи, но надолго ли ее хватит?

В то мгновение — тёмное, пугающее — я испытывала жгучее желание поставить тебя на место. Это и ужасало.

— Ты плачешь? Люмин согласно кивает головой, плотно сжимая губы. — Мне нравится… — вытирая глазки, удушливо всхлипывает она, пытаясь натянуто улыбнуться. — И так от этого стыдно… — Всё хорошо, моя юная леди, — бархатным голосом протягивает Тарталья, касаясь носом её уха. — Запомни: удовольствие, не нарушающее чужих границ, не может быть постыдным.

Чайльд должен был знать, на что идет, когда предлагал Люмин лисьи уши и хвост из набора для эротических ролевых игр.

Роза — символ молчания в Мондштадте. Но иногда так не хочется этого делать.

Тарталья готов спасти принцессу из беды, как и подобает порядочному принцу. Принцесса с опаской, но соглашается. Дальше он должен победить дракона, бросив поверженное тело к её ногам, а потом взять принцессу в жёны и жить счастливо. Но в их сказке что-то сразу пошло не так. Так что вряд ли концовка будет счастливой.

Она даже не могла предположить, что после той битвы встретится с ним снова. Он с чарующей улыбкой заставляет её верить в то, что чувства девушки взаимны.

Позволив искре гореть, приготовьтесь к тому, что она превратится в пламя.