Проклятая канга не только ограничивала духовные силы Се Ляня, но и стирала из его памяти некоторые события. Об одном таком забытом эпизоде рассказывает этот фанф. Он произошел, когда Се Лянь во второй раз поранился в пещере десяти тысяч божественных ликов, скрытых под белой вуалью.

Дух оленя Се Лянь никогда не испытывал течки(или же гона), и он начинает верить, что действительно может страдать «бессилием», пока его чуть не растерзает одинокий волк... ИЛИ ЖЕ О том как у ХуаЛяней случается па-па-па

по заявке "БН. Хуаляни. Секс в игорном доме"

У Се Ляня уютная квартира, белый хорёк по имени Жое, куча студентов и корзина проблем, собранная из вечных фиаско в отношениях, одиночества и старой незаживающей психологической травмы. У Хуа Чэна друг-аутсайдер, своя арт-студия и маленький с пулей в голове фенек. А ещё у Хуа Чэна дикий запас из любви и заботы, и теперь, кажется, он знает куда всё это девать.

По заявке читателя: Ну, однозначно, это - постканон, и я вообще думаю, это было бы по шажочку, через пару-тройку лет... Я вижу у них только нежнятину, т.к. не представляю, как Хуа мог бы причинить хоть малейшую боль Его Высочеству. Чтоб, краснели, сталкивались со смешными смущающимися ситуёвинами. Я их только так вижу. Хотя предполагаю, что в дальнейшем принц может стать дерзким.

— У меня есть одна просьба... — шепнул Хуа Чэн, отпрянув и облизав мочку уха юноши. — Я тебя слушаю, — произнёс Се Лянь, смутившись. — Свяжи меня... гэгэ... — от такого, столь соблазнительного шепота по коже Се Ляня пробежали мурашки.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

— Гэгэ, не закрывай глаза.

...на бархатном теле.

Се Лянь в очередной раз заливается краской — из-за него вода в купальне выкипела наполовину.

Иногда разговоры за выпивкой приводят к интересным открытиям.

— Сань Лан, — невыносимая ласка топила, — ты не забыл, о чём я просил? Хуа Чэн сглотнул. Он не забыл. — Гэгэ просил звать его по имени, — ответил он, пользуясь небольшой передышкой. // Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы сделать Его Высочеству хорошо. Даже если это не всегда легко даётся.

Перед глазами мелькает мальчик с перебинтованным глазом в лазарете императорского дворца, на вопрос Се Ляня, почему он не хочет снять повязки, ответивший лишь одно слово. Уродливый. И этот самый мальчик, выросший в умопомрачительно прекрасного сильного мужчину, отточивший собственную показную самовлюбленность до безупречности, так что глупому наивному Се Ляню не могло и в голову прийти, что когда-то может вновь услышать из этих уст это треклятое слово... он сейчас замер в его руках.

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

С того момента, как Хуа Чэн вернулся к нему, прошло три дня. И они были близки. Ох, так близки. И все же, не достаточно. Или история о том, как автор не удовлетворился детской сказочкой на ночь о постельных похождениях Князя Демонов и решил закрыть свой гештальт таким образом [Переводчик тоже].

Поначалу это трудно – позволить себе быть любимым.