Вэй Усянь воскрес, и вместе с ним на Цзян Чэна свалилось некоторое количество неожиданный проблем. Не то чтобы тот против, но надо думать, что же делать дальше — потому что во всей этой истории, кажется, слишком многое "не так". > Чэнсянь-AU, часть 12

Ему никогда не завоевать Его сердце. Ему остается только наблюдать издалека, сжимая руки в кулаки. Он лишний. И всегда им будет.

Иногда они не могли себе представить, за что им достались два нефрита. Они задыхались и возрождались рядом с ними, хоть и в некоторых ситуациях были врагами, которые прожигали друг друга взглядом, желая оказаться важнее. Это было так глупо на фоне детей, которые даже не думали спорить между собой, а просто отдались урагану эмоций и чувств. Они хорошо воспитали новое поколение, потому что оно не потратило шестнадцать лет на молчание.

Что бы вы стали делать, если тот кого вы любите вернулся? Конечно же забрали с собой.

Постканон. Цзян Чэн пытается помириться с Вэй Усянем. Удается ему это, как всегда, по-Цзянчэновски плохо.

Новости доходят до кланов быстро: клан Ци Шань Вэнь прекратил свое существование. Вэнь Жохань и все его последователи были казнены на горе Луанцзан неким мятежником, который основал свой собственный орден и теперь весьма настойчиво выдвигает свои собственные правила. Цзян Чэн и Ян Ли направляются в Безночный город, чтобы соблюсти условия мирного договора и поприветствовать главу И Лин Вэй — Вэй Усяня.

Просто Вэй Ин, который вернулся домой.

Месть — блюдо, которое подают холодным. Он живёт местью, мечтает увидеть смерти тех, кто разрушил его жизнь, убил его семью, уничтожил его орден. Но до чего его доведёт эта одержимость? Что он будет делать, когда мстить будет уже некому? (AU в котором Цзян Чэн не теряет своё золотое ядро, и как измениться от этого история)

Во время одной из прогулок Мадам Юй застает Цзян Чэна и Вэй Усяня целующимися, как когда-то предсказывала мечтательная Цансэ-саньжэнь.

Вэй Ин и Цзян Чэн живут вместе и воспитывают Цзинь Лина, которому не повезло с одноклассниками | для Цзинь Лина - Hurt/Comfort | для чэнсяней - PWP | слов 5602

Вероятно, сейчас выдаётся один из последних шансов оказаться рядом с Цзян Чэном без каких-либо явных примесей разногласий. Те, разумеется, никуда не денутся, но это всего лишь ночь, когда они могут ещё хоть раз побыть вместе.

И что с того, кого ты поймал? И что с того, если его вырвали из твоих цепких рук? Ведь все равно вскоре последуешь за ним следом, подбирая по пути полудохлые осколки его души. Разберись заодно где истина и ложь, навязанная лёгким безумством, угадай кто подлинный и ложный, увидь и услышь историю мертвых. (AU: Цзян Чэн, Цзинь Лин и Лань Хуань отправляются в самую глубь прошлого темного заклинателя) [ЗАМОРОЖЕН ВРЕМЕННО!!!]

Мо Сюаньюй жертвует свое тело Старейшине Илин спустя семь лет после осады Могильных холмов не ради мести.

«Что, даже не можешь встать? Ты, великий и могущественный, человек, способный в одиночку противостоять целому миру, даже не можешь встать? Убожество…».

Тигриная Печать обрела душу из-за неимоверного количества впитанной энергии и Вэй Усяню пришлось пересадить разделенную душу в близницов, спасая их от смерти. Главы кланов вдруг ополчаются против Культиватора тьмы и тот показывает всем тайную технику ордена Цишань Вэнь. Большая часть сюжета - флэшбэки

Цзян Чэн прочистил горло. – «Десять секунд целуй человека слева от тебя». Слева от него Вэй Усянь широко распахнул глаза.

Трудно любить сразу двоих. А еще труднее, когда эти двое также любят тебя. Причем испытывая взаимную ненависть друг к другу. Или это только так кажется? Так что же делать? И кого же все-таки выбрать, чтобы не ошибиться?

На почтовой станции, во время последнего боя, Лань Ванцзи узнает тайну двух братьев: прямо на его глазах эти двое, не сдерживаясь, страстно переплетают языки, позабыв об окружающих их людях.

Цзинь Гуаншань, пытаясь настроить Цзян Чэна против Вэй Усяня, совсем не подозревал, что их объединяют более тесные отношения.

Цзян Чэн мельком подумал о том, что было бы, если б ему не хватило смелости произнести тех самых слов. Возможно, тогда колесо судьбы повернуло бы в другую сторону. Но рассуждать об этом совершенно не хотелось.