Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Как Барбадос умеет управлять иллюзиями, так и я могу проникать в чужие сны.

Властелинам доступно все, что они пожелают. Таков закон.

> > — Что ты только что сказал? > Спрашиваю, хотя сам надеюсь, что мне послышалось, или меня глючит, а вообще он просто пошутил. Но, по вселенской несправедливости, Змий всё не прекращает улыбаться, только теперь эта улыбка уже нисколечки не милая, она до Бездны хитрющая. > — Ты меня услышал, — говорит и, подхватив под колени, раздвигает мои ноги, пристраиваясь между них: — Я сверху, ты — снизу.

В бездну гордость и самолюбие, сейчас он готов сдаться и признать поражение. Более пристыженным, чем когда сердце бога на его глазах уплыло в руки Синьоры, он не почувствал бы себя никогда. На его самолюбии уже успели хорошенько потоптаться, играть в невинность больше не было никакого желания.

— Прости. Знаю, я многого прошу, но не мог бы ты посидеть с ребёнком? Около месяца. Мне нужно уехать, не могу оставить его в квартире в одиночестве. — Ребёнком? — мягкий голос Чжун Ли прозвучал одновременно со звеняще-насмешливым вдохом Тартальи. Гостья поспешно закивала. — Это Тарталья, познакомься. Мне не с кем оставить его, пока буду работать за границей, так что не мог бы ты помочь?

Нравится проявлять покорность, Тарталья? В желании снять ответственность и отдаться партнёру нет ничего плохого. Если ты хочешь этого, нужно мне сказать.

Определённо Чайльд хотел, чтоб их связывали не только деловые вопросы. Это было эгоистично, но зато честно. Ему явно не хватало внимания к собственной персоне.

Мне всегда было интересно испытать форму Духа

Немного жаркого секса еще ни одному богу не помешало.

Как давно у них вошло в привычку спать вместе, но при этом оставаться на расстоянии?

Тарталья живет в Ли Юэ достаточно долго, чтобы понять: у всего и у всех здесь есть правила. В Ли Юэ все держится на контрактах, и горе тому глупцу, что не озаботился узнать все явные и скрытые пункты. Тарталья не глуп и быстро учится. Их с Чжун Ли "контракт" довольно прозрачен, и Тарталья знает, что в нем (не)написано. В нем не так уж и много правил, и главное из них: никогда не пытаться снять с Чжун Ли всю одежду.

Путешественник в компании друзей наконец-то достиг Снежной, вместе с ним прибыл и Чжун Ли, преследующий свои цели.

Чайльд пришёл в себя, когда его брюки вместе с бельем оказали на полу, когда сам тяжело осел на софу и когда рот партнёра оказался на уровне его бёдер.

— Если не пойдешь со мной, то опять уснешь, а я стал слишком мягким, чтобы будить тебя после таких… Свиданий, — подбирает неплохое по его мнению слово и довольно кивает сам себе Чжун Ли, сидя на кровати. Тарталья улыбается теплой улыбкой и смотрит на него сонными глазами, но все же садится тоже, обнимая его со спины. — Идем, Господин Чжун, — мягко целует в щеку и сползает с кровати, подавая архонту руку. — Потрешь мне спинку?

Неожиданное откровение Чжун Ли насчёт его бывших возлюбленных заставляет Чайлда думать, что он недостаточно хорош для него. Однако в нём полно решимости доказать, что он силён так же, как и боги, с которыми Чжун Ли был до него. Только вот единственным решением образовавшейся проблемы для него становится Форма духа.

Как только Чжун Ли узнаёт размер члена Чайльда, становится одержим мыслью принять его в себя. От Чжун Ли сверху и до желанного им пассивного положения.

Думает ли Чайлд, прежде чем что-то сделать? Нет. Думает ли он о последствиях? Тоже нет. Одна невинная (по его мнению) шалость, оборачивается небольшой катастрофой. Но в итоге все остаются довольны.

Всё шло хорошо ровно до того момента, пока элементальная энергия Гео от алхимического создания Альбедо не вышла из-под контроля. Случайно попав в Тарталью, она вызывает в его теле причудливые метаморфозы, что в одночасье рушат парню жизнь. И есть лишь один человек, способный помочь Чайлду, но сколько мужества потребуется юноше, чтобы принять поистине божественную помощь?

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?