Йен замечает, что Микки ведет себя как... котенок. И не то чтобы это плохо, более того, Йену кажется это безумно милым. Но затем это всё начинает безумно заводить его.

— Святое, блять, дерьмо! — закричала Фиона. — Йен, что это? — Что? — спросил Йен поворачиваясь к сестре и бросая футболку на землю. — Что случилось? — Спина, — Фиона подошла к бассейну чтобы лучше видеть брата. — Какого хрена?

Микки любит, когда Йен трахает его лицо... и это не делает его сучкой.

После того как Микки соглашается вернуться в Вест-Сайд, Йен решает показать ему, что они все еще могут вести себя так же, как и в Саут-Сайде, наслаждаясь при этом своим новым образом жизни.

Йен Галлагер подготовился ко всему, что могло ждать его в этой тюрьме. Он выучил расположение "опасных" районов наизусть. Вот только к этой встрече он не был готов.

Лип случайно застукал Йена и Микки.

"Написано по заявке: "Микки и Йен занимаются жестким сексом и, в процессе, их застает Ев"

все в названии - Тысяча и один способ показать, что тебе не по фиг

История о том, как Микки с Йеном друг друга любили, Карла интересовали дилдо, Лип болел вуайеризмом, Светочка не любила члены, а Мэнди обладала тонким слухом. Прелести большой семьи. Двух больших семей. Трех больших семей. Нахуй. Одной семьи.

- Доктор сказал, что шанс забеременеть у мужчин – два процента и я в этом блядском проценте. Это редкость и, бля, диковинка, - стонет Микки, смеясь, пока его глаза смотрят на огромный живот.

Его пальцы щекотно проводят по шее до загривка, собственнически сжимают волосы и, зафиксировав голову Йена в одном положении, Микки наклоняется к его лицу. Йен размыкает губы, готовый к напору настойчивого языка, нуждающийся в нём, но Микки целомудренно целует его в уголок рта, а после – в кончик носа. Йен поднимает голову, следуя за ним, несмотря на жжение из-за натянувшихся прядей, но Микки уворачивается и смеётся, когда Йен недовольно стонет.

Это был первый раз, когда они оказались полностью обнажены друг перед другом. Первый раз трахались без единого клочка одежды, за которыми можно спрятаться. Хотя Йен уже давно раздел его до последней нитки — скользнул прямо под фланелевые рубашки и поселился глубоко под кожей. При этом рыжий никогда не спрашивал разрешения, и Микки уж точно не давал своего согласия. Но все было так, как было, даже если они об этом не говорили.

Тюремные будни)

Мальчики только начали жить вместе и никак не могут насытиться друг другом. Проблема в том, что в доме полно других Милковичей, и Микки нервничает из-за того, что кто-то может ворваться к ним, в то время как Йен пытается убедить его, что молчать во время секса довольно весело. (Ему это удается.)

— Помнишь, ты сказал мне, что я для тебя просто давалка? — говорит Йен. Усмехается, садясь на кровати и пялясь в стену. Милкович зыркает на него, и Галлагер замечает это краем глаза. — Я любил тебя. «Любил тебя». Прошедшее время. Хуёво.

Лучшее, что можно сделать после приснившегося кошмара, — это проснуться в объятиях любимого человека.

Игги и Йен впервые разговаривают после того как Микки признался

- Он умер, - послышался тихий голос врача. Вот и всё. Яркий, наполненный радужными красками, мир Микки Милковича рухнул в одно мгновение. Они думали, что их любовь будет длится вечно...

Одно утро из жизни Микки и Йена (в котором они решили попробовать кое-что новое).

Один день из жизни Микки и Йена спустя несколько лет после событий 9.07. *** Микки заходил в квартиру, которая всегда встречала его теплотой и любовью. Правда вместе с этим его обычно встречали крики и… ёбаный пиздец! Как можно за один вечер ТАК разгромить гостиную? — Что мне нужно сделать, что мы хотя бы за километр могли сойти за чёртову нормальную семью? — пожаловался Мик, оглядывая бардак, который развели три ребёнка, одному из которых правда было уже под 30.