Гром будто сам с ума съехал. Ему бы в этих стенах, рядом с Разумовским сидеть. Но идея уже въелась — не вытравишь. Игорь всегда так: что-то задумал — сам себя не переубедит. — Когда его можно будет забрать?

!!! spoiler alert!!! — Ты же сам хотел сделать жизнь в нашем городе лучше, — Сергей растягивает окровавленные губы в усмешке. Ему не жаль никого и ничего ради благой цели, справедливость вернётся, пускай и железной рукой с огнём. Игорю не до смеха. Ему не страшно, он встречался с огнём лицо к лицу, убегал, противостоял. Но он никогда никого не убивал, он — сотрудник полиции, доблестный защитник, а не психопат-убийца с маниакальными наклонностями и сломленной ещё в детстве психикой.

Гром и Разумовский встречаются впервые после событий Времени Ворона. Как смотреть в глаза человеку, который разрушил твою жизнь? Игорь не знает. (возможно, это станет сборником драбблов)

Майор Игорь Гром отличался особо крепким черепом и невероятной удачливостью. Так что удар бутылкой шампанского по голове хоть и отправил его полежать, но сознания не лишил. А от услышанного сбивчивого монолога адреналин ударил в голову, заставив подняться и действовать. Через полминуты он одной рукой придерживал наливающуюся шишку, а другой - придушенного Разумовского, и пытался понять, что делать дальше. (закончен, но однажды может перейти в состояние "в процессе" и превратиться в макси)

Олег не простил и установил правила, но Серёжа не слушается. События после "Игры" и "Время Ворона" и до "Чумного Доктора".

Почему-то у Игоря появляется желание навестить Сергея в психиатрической больнице

Окей, первый опыт: сборник драбблов. Разгром, сероволк, громосероволк вперемешку, рейтинги от PG до NC, сюжеты никак не связаны. Все концепции предложены твиттерскими в трёх словах по формату интерактива.

Он действительно замечательно рисует. Слишком академично, возможно, на профанский взгляд Игоря, пытающегося начеркать в углу листа нелепую угловатую собаку. Но замечательно.

Разумовский вцепляется в жёсткий рукав его куртки крепче, чем утопающий в соломинку, и просит: «Помоги мне».

Свет города и луны падает справа, обрисовывая поверх громовских плеч Венеру. И от Игоря веет чем-то таким же возвышенным, античным. Серёжа тянется к божеству и касается пальцами щетины, шрамов. Обводит подбородок, поднимается и целует медленно, тягуче, показывая, как надо.

Каждый день Сережа в своей одиночке бормочет только одно имя: Игорь Гром.

Игорь Гром не любит людей, не помогает им и не волнуется за их благополучие. Исключение — Сережа.

Олег срывается к Разумовскому прямо из Сирии. Из места, мать его, прямых военных действий.

— Ты выжил. Да или нет? — Да. — Тогда поцелуй меня так, чтобы я тебе поверил.

Серёжа знает – если бросить Олега к волкам, на следующий день он вернется вожаком стаи. Серёжа не знает, возвращаются ли оттуда, куда отправили Олега дрожащие (не)Серёжины руки и пять выстрелов в упор.

— Серый, — еле слышно вырывается у Олега. И в этом "Серый" одновременно всего и слишком много, и чудовищно мало: теплота, та самая, сохранившаяся еще с времен, когда он о лица дворовой шпаны костяшки пальцев за друга сбивал, горечь, что недоглядел... недосмотрел. Иронично, как приказы от безликих вышестоящих выполнять, выковыривая параллельно песок из самых интересных мест, так первый. А вот с выполнением данного еще, кажись, с пеленок обещания облажался. — Ну как так-то, а?

С того самого дня, как Олег вытащил Сережу из больницы, каждое пробуждение как возвращение в персональный рай. Их больше не искали, им больше ничего не угрожало. Были только они и полная свобода.

– Ты пытаешься сделать то же самое, что и утром. И это считается извинениями? – Это считается извинениями, – раз его до сих пор не отталкивают, Сережа поспешно запускает ладони под резинку.

– Я не секс игрушка для практики извинений ртом, Олеж, – пальцы Сережи перестают успокаивающе гладить его как большую тупую псину, и тянут за волосы на загривке, заставляя отстраниться. – Я уже кончил, и больше не хочу. И ты тоже таким образом не вытрахаешь эту проблему из головы, так что начни думать.

У нас один дом с картонной перегородкой между комнатами, и девчонка, которая уже увидела твоего белья больше, чем когда-либо в этой жизни собиралась. Оденься.