В тринадцать лет на запястьях Джейка появилась россыпь бледных цветов. От неё зудела кожа и хотелось сунуть руки в ледяную воду, отскрести узоры железной щёткой, но Джейк уже тогда знал, что это ничего не изменит. Он лишь натягивал рукава на пальцы, пряча отметины, и опускал сильнее голову. Он знал, что цветы появляются на теле из-за того, что родственная душа получала сильное ранение или ушиб. И не был идиотом, чтобы не понять, что его соулмейт пытался покончить с собой.

— Твоя главная проблема в твоем характере. Ты слишком мягкий. Слишком добрый. Бегаешь со своей нежностью, как с писаной торбой. А девушкам не это надо. — А что же тогда? — Мужик им нужен нормальный. А ты… — А я? — А ты, Дима, неисправимый романтик, каких сейчас почти не осталось. Это здорово, но… Не результативно. И не актуально. Другие времена. Другие нравы.

Студент, подрабатывающий в сексе по телефону, клиент, перевернувший его мировоззрение и ориентацию, а также сосед-маньяк, встречающийся с подозрительной регулярностью.

Двое в труппе молодёжного театра - словно искры на острие сценической рапиры. Между ними презрение, соперничество, ревность к ролям... А к ролям ли?

— Фифа, тебе известно такое занятное извращение как вуайеризм? — Дар толкнул обомлевшего Ефима локтем в бок и снова заржал. — Нет? А придется постигать!

С Лёхиного вокала собственно всё и началось. Это ж невозможно, когда такое и прямо за стенкой! С выдоха, тихим постаныванием, и выводит руладой по кругу, громче и громче, до надсадной хрипоты.

Он никогда не говорил «нет». Он соглашался на все, что я ему предлагал: будь то еда или поза в сексе. Я называл его Бэмби с самой первой встречи. Помните того олененка из старого диснеевского мультфильма? Он был похож на него: неуклюжий, робкий, словно только-только вышедший в страшный лес на тонких трясущихся ножках. И с полным надежды взглядом. Иногда я ненавидел этот взгляд. И его самого тоже.

Ко мне приходят письма, письма полные любви и нежности, письма, которые обещают, возбуждают и сводят меня с ума. Но автор этих писем мне неизвестен. Данные для поиска: он мне знаком, он мой враг, он один из пяти, он ублюдок. Ненавижу!

Кажется, посетители тайком начали фотографировать их на мобильники. Парочка, должно быть, из них выходила занятная — накачанный неформал и жмущийся на краешке стула тщедушный очкарик. - Итак, дорогой... - Амбал передразнил собственный недавний елейный тон, - Имя у тебя есть? - Антон. - А я — Михаил. Приятно познакомиться, Антон. Спасибо за розы.

Мой вре­мен­ный со­сед то­же, кста­ти, в ком­на­те: си­дит на сво­ей кро­вати, пос­та­вив страш­нень­кий ста­рый лэптоп на сло­жен­ные но­ги, и что-то там ув­ле­чен­но смот­рит. То­щий, в ужас­но ог­ромной рас­тя­нутой тем­ной фут­болке и, бляд­ский глаз, с дли­ннющи­ми, кое-как пе­рех­ва­чен­ны­ми ре­зин­кой дре­дами. Ры­жими, мать его.

— Я хочу ку-у-ушать! — тянет он нараспев. — Есть, — мрачно поправляю я. — А что есть? — Не кушать, маму твою за ногу, а есть. Есть! — А водку? — хлопает он глазами. — Водку-то кушают.

— Ну чё задёргался? Ну да, из этих я, из заднеприводных. Да чё ты дёргаешься? Думаешь, если гей, завалю сразу? Ну ты смешной... А холодно, да? Может согреемся? Да что ты всё дрыгаешься, дурья твоя башка. Вот, смотри, коньяк у меня в фляжке. Мне тут долго сидеть, я и взял.

фигня случается, Ф.и.г.н.я. влюбляется... Или история о нечеловеческой любви, страшном предательстве и попытках галактического союза предотвратить восстание бытовой техники.

— ЭТО исправить невозможно, — через минуту гробового молчания одновременно выдохнули мы. — Бежим! — приняла стратегически верное решение мама и ринулась в гостевую комнату, через лоджию которой мы к Василию и попали. Я бросился следом, но тут ключ в замке входной двери повернулся, и в коридор шагнул хозяин квартиры.

Вообще Мишка был не по мальчикам. В смысле, он был как раз по мальчикам, но по мальчикам одного с собой животного вида: медведь бурый обыкновенный, млекопитающее семейства медвежьих, один из самых крупных наземных хищников. А Дженни… Дженни, как бы это сказать… был фенеком. Крошечной пустынной лисичкой с большими ушками, пышным хвостом и няшной мордой. Ну, про морду — это Мишка предполагал: лица Дженни, кроме глаз, он никогда не видел. * Захотелось написать о любви в реалиях чатурбейта.

— А я и есть нормальный. Это ты ненормальный! Надо же, как завёлся-то, а. Так завёлся, что того и гляди дёрнется слишком резко и порвёт свои узкие джинсы. А уж если по шву треснут, то совсем неловко выйдет. Докажи потом всему честному народу, что это не я проковырял. — Неотёсанный, неаккуратный дровосек, которому и светят только такие же дровосеки!

— Знаешь, что? — злюсь на себя и на него. На идиотский календарь, на Лиду, на девчонок из группы. Злюсь даже на Пашу и Сашу, которые всюду таскаются за Эдом и не дают объясниться после очередной панической атаки из числа тех, которые я выворачиваю на него ведрами. — А иди-ка ты на хуй. — Не, спасибо, — Эд усмехается. — Это ты у нас любитель.

Лучше б он вообще не в этом доме, районе и городе жил. А еще лучше — не на этой планете, а где-нибудь на кольцах Сатурна.

Господа знатоки, внимание, вопрос: если ваше хобби - пикироваться с одногруппником неоднозначными шутками, то какова вероятность, что шутки перестанут быть шутками?

У нас, чтоб не было уточняющих вопросов, прекрасно все — я люблю Саню с его конопатым носярой и шпильдосами по выходным, Саня любит меня, и мы, типа, нетрадиционная ячейка нашего гнилого общества. Но есть у нас с Саней нереализованная фантазия о тройничке. И вот уже год как мы присматриваемся к мужикам в сети, пытаясь представить, как это — оно то.