Он тот, кто был рядом, не оставил, хотя мог. Пригрел, когда ушел самый значимый человек, который просто бросил гнить в одиночестве, оставив после себя глубокие раны, как физические, так и душевные. Разбитое им сердце на несколько тысяч осколков, которое не должно было больше полюбить никогда и никого, сидели и склеивали, скрупулезно, подбирая каждую мельчайшую частичку, не считая сил и времени.

Дазай уговаривает Фёдора попробовать бладплей. К абсолютному ужасу Дазая, в процессе оба узнают много нового.

Тачихара резко просыпается в холодном поту и сидит на кровати минут пять, широко раскрыв глаза. Поняв, где он и что происходит, он выдыхает и сжимает в руке одеяло. Снова этот сон..

Сигма не хочет быть один. У этого желания есть вполне закономерное решение. Тем более, что Гоголь, кажется, его избегает.

- Ты лучше присядь, солнышко, - Николай виновато улыбнулся и поставил перед парнем чашку с чаем.

Сигма устал, заработался, и Достоевский отправляет его в цирк, в котором как раз в это время подрабатывает и развлекается Гоголь.

Дазай гуляет по ночному городу.

Эти двое... Они нужны друг другу.

— Твои руки, Огай. — мечник рукой прикоснулся к ладони Мори, — они все такие же холодные. — Не холоднее твоих чувств, Юкичи, не холоднее.

Ну, почему, скажите на милость, именно он, Чуя Накахара - повелитель гравитации - должен нянчиться с этим маленьким злом? Хотя, глазки у него и правда очаровательные.

- Пожалуйста, - голос, который он слышал раннее, прозвучал немного отчаяннее. – Чуя, открой глаза.

Одно задание, два напарника, вынужденное заселение в отель и единственный свободный номер на двоих с совместной кроватью. Акутагава ненавидел каждый из этих пунктов, но первое место в его личном хит-параде ненависти было отдано тигру из агентства.

Ханахаки - болезнь от неразделенной любви.

Он стоял в пяти метрах от мальчика с пепельными, словно седыми волосами, не решаясь смотреть в сторону то ли друга, то ли врага, а то ли человека, что повернул жизнь с ног до головы, наверное в лучшую сторону, однако Ацуши считал по другому. Доверяя однажды мальчику с приюта, а потом получив от него подарок в виде избиения, Накаджима не решался звать Сигму "тем самым", особенным, приятным, теплым, другом. Вдруг он тоже его побьёт?

Дазай хочет верить Куникиде. И хочет перестать бояться.

«Пойти к нему?» - вопрос риторический. Огай уже час пробродил по городу, а ему не лучше, и не хуже - совершенно никак. Стоит попытаться. Даже если Фукудзава не впустит, он хоть увидит знакомое лицо. Если подумать, они ведь так давно не виделись… Пусть ответит что-то резкое, пусть посмотрит в глаза, даже если и с холодом. Уже будет больше, чем ничего.

Как бы Фукудзава не хотел справиться с подкосившей его болезнью в одиночку, кое-кто имел на этот счёт совсем иное мнение.