Он давно хотел узнать кто скрывает за тайной личностью Полуночного героя...

Он наконец-то догнал его, припоминая все игры в догонялки и прятки в юношестве на родной винокурне, он победил и забрал самый дорогой приз, который мог только быть на этом свете.

Кэйа и Дилюк отправляются в Ли Юэ. Дорога займёт всего два дня, но как многое может измениться за это время.

У Кэйи суицидальные наклонности и постоянная борьба с собой, а Дилюк пытается исправить свои ошибки прошлого.

и ещё совсем немного о тяготах прошлого, прощении и снеге с Драконьего Хребта.

Дилюк ревнует.

Хотелось улыбаться — у него сердце пело и вело далеко не от выпитого алкоголя. А от ярко-красных локонов, собранных в хвост; узкой талии, открытой взгляду из-за одной облегающей жилетки без пиджака, и глаз — больших, прекрасных и… Невероятно злых. Кэйе нельзя было, но за пять минут до закрытия таверны он прикусывает указательный палец и тянет перчатки зубами, медленно освобождая пальцы друг за другом. Сначала одна рука, а потом другая. И все это под взглядом Дилюка.

С возрастом Дилюк так и не понял, почему дерево закатника так называется, зато выучил одно – каждый гребаный раз, когда немного розоватый цветок распускается - он один, и этот год – не исключение.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

На улице ни души, а он сидит в пустой таверне и мучается с документами. Но кто то решил его навестить и это переросло в нечто большее.

С одной стороны, в сердце самого богатого холостяка Мондштадта живет достаточно серьезная обида на Кэйю. Но с другой стороны за четыре года обида немного успокоилась, но, например, смерти Кэйе он никогда не желал. Рангвиндр понимает, что скорее всего он убьет всех, кто будет причастен к смерти Кэйе, если только тот не умрет от собственной глупости. Всё же Дилюку действительно не хочется… Его терять.

У Дилюка есть причины избегать вина, а у Кэйи — причины любить Дилюка и трезвым, и опьяневшим.

— Неужели ты совсем не рад меня видеть? - с наигранной обидой говорит рыцарь, прежде чем сесть рядом с братом, всё таки спугнув бабочку. — Не рад, - врёт, даже не краснея, однако потом, опомнившись, судорожно завязывает волосы сзади в низкий хвост. Он почти никому не позволял видеть его с распущенными волосами.

— я не выбирал своей судьбы. я был простым ребёнком, которого бросили с тяжкой миссией, и даже не сказали, а как я должен что-то исправить. я пытался быть хорошим братом, другом, капитаном, да что угодно, но этого всегда оказывалось недостаточно для тебя. и хоть потом я и понял, что не только я виноват во всём этом, легче никогда не становилось.

— Я и сам в замешательстве, — начал Кэйа, подходя к брату и расстегивая его одежду. Одежда может и остыла, но уж точно не тело. Жар был ощутим, хоть и слабо. Тот лишь попытался убрать его руку, но тут же получил неожиданный шлепок по ней. Альберих прежде никогда подобного себе не позволял. — Не мешай. Лучше объясни, что это, черт возьми, было?

Дедушка Крепус всегда говорил Кли, что если она что-то хочет, то она это обязательно получит. Кли очень хочет глушит рыбу в их пруду бомбочками, тискать Додоко и чтобы они с Ци Ци стали сестрами, жили у них дома и всегда были вместе. А что там хочет папочка Дилюк ее не волнует, поэтому ему и папе Кейи придется заключить брак. Ведь так хочет Кли!

Сегодня город праздновал знаменитый фестиваль одуванчиков. В этот день обладатели силы Анэмо развеивали над городом миллионы семян светящихся одуванчиков, которые выращивали специально для этого дня. В одночасье в городе тушится весь свет, а в небе кружат сотни светящихся пушинок, каждый житель и приезжий может поймать свою «летящую звездочку» и загадать желание, которое непременно сбудется.

Никогда бы раньше Дилюк не подумал, что ему придется возиться с Кэйей, которому подсыпали наркотики в таверне первого. И уж точно он бы не подумал, что Кэйа все разрешит гораздо проще...

...у его героев на эту ночь свои планы.

Обычная недоговорённость и излишняя гордость в простых семейных отношениях может ранить, а если боль от этих маленьких царапин разрастётся, то в конце концов ты можешь умереть, так и не сказав ему о своих истинных чувствах.