беннету нравится объяснять рейзору каждую мелочь, каждое случайно сказанное слово, а рейзору нравится его слушать, разглядывая ямочки на чужих щеках.

Скажи, почему я не мог влюбиться в какую нибудь красивую девочку? Почему я влюбился именно в Дилюка? Почему? Боже мой, я так люблю его голос, я так люблю когда он злится, люблю его смех, его руки, его ноги, его всего. Почему же так? - Венти ошарашено смотрел на пьяного Кэйю, пытаясь унять панику, ведь Кэйа не знал, что Дилюк задержался на этот раз, и пришёл примерно полчаса назад, полностью выслушав его реплику.

Дилюк ревнует.

Син Цю слишком поздно осознает последствия толчка в воду.

Сборник драбблов по пейрингу Син Цю/Чун Юнь.

Уже длительное время Чун Юнь находит в своём шкафчике маленькие бумажки с комплиментами. На них не подписаны ни имя, ни другие намеки на личность отправителя. Читая красивые фразы восхищения, Чун заливается краской и мечтает встретить тайную личность, но разрывается между поклонником и тем привлекательным парнем в библиотеке, кто так долго ему импонирует.

Кайя превращается в ребёнка. Дилюку приходится с этим справляться.

– Кто такой Чжэн Юй?

И улыбается в темноту, как дурак.

— Это «Искусство поцелуев»! — Иии… Искусство чего?! — парень мигом заливается краской: Син Цю говорит ему о поцелуях, сам находясь так близко, что ещё за провокация?! — Искусство поцелуев! Ты когда-нибудь целовался с кем-то? — мечник с интересом изучает чужое лицо, без стеснения сокращая дистанцию до минимума.

Где-то глубоко в груди зудит. За прошедшие десятки лет он уже успел сродниться с этим ощущением — это значит, ему снова хочется поговорить с Син Цю.

Как непонятный почерк приводит к серьёзным разговорам, или Чун Юнь решил помочь Син Цю в писательской карьере.

Насколько далеко всё может зайти, когда дело доходит до пересечения границы в дружбе?

— Дорогой мой Чун Юнь, прошу тебя, прекращай мучать себя. — Резко оторвался от книги Син Цю. — О чём это ты? — До этого пристально смотревший на своего друга Чун Юнь, резко отвернулся. — Я же вижу, что что-то случилось. Ты можешь мне довериться.

Говорят, благими намерениями вымощена дорога в Ад. А ещё говорят "цирк уехал, а клоуны остались". И вот это прям про Син Цю.

Не хватает только двоих. Вообще троих, но все уже давным давно забили одним неприличным местом на блюющего в туалете Беннета. Тарталья вальяжно поднимается с пола и направляется на кухню, предварительно решив, что неплохо было бы захватить водку для проигравших. -Ну вы что там, уснули?

Чун Юнь приоткрывает сложенный вдвое листок, видит там выведенное аккуратным почерком "тебе не нравятся мои подарки?" и резким движением запихивает записку обратно в учебник.

— Ты опять это делаешь, — спокойный голос Чун Юня прерывает беспорядочный поток мыслей. На его губах играет легкая, озорная улыбка и Син Цю, в растерянности, открывает и закрывает рот, словно выброшенная на берег рыба, не зная, как воспринять слова друга. — Д-делаю что? — он выдавливает из себя, пытаясь звучать как можно более невозмутимо. Чун Юнь упирается лбом в его собственный, слегка ослабляет хватку на его тонких запястьях. — Пялишься на меня. Ну, точнее, на мои губы.

Чун Юнь начинает чувствовать то, что не должен, видя своего лучшего друга, покрытого слизью.

- Чун Юнь, ты когда-нибудь целовался?