Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

Всё шло хорошо ровно до того момента, пока элементальная энергия Гео от алхимического создания Альбедо не вышла из-под контроля. Случайно попав в Тарталью, она вызывает в его теле причудливые метаморфозы, что в одночасье рушат парню жизнь. И есть лишь один человек, способный помочь Чайлду, но сколько мужества потребуется юноше, чтобы принять поистине божественную помощь?

Они действительно такого еще не пробовали. Но почему не внутрь? Архонт боялся последствий?

— Е-ещё всего десять секунд, Тевкр, — дрогнувшим голоском лепечет Чайльд. Ещё немного и он сгорит от этих треклятых чувств. Сойдёт с ума от напряжения. И пожалеет о том, что согласился на эти отношения, основанные лишь на сексе.

Классическая игра «По следам ветра», повествующая об истории Мондштадта, проходит вновь! Но именно сегодня особенный день: игре стукнула круглая дата! Стоит по-крупному отметить столь торжественное событие. Почему бы не собраться всем вместе? Кто знает, в какие интересные ситуации могут попасть участники сегодняшнего мероприятия.

Чайлд инстинктивно забивается в угол, его омежья сущность изнывает от волны альфа-феромонов, исходящих от существа. Достаточно ощутимо, чтобы испытать весь спектр эмоций: раздражение, усталость, а также... любопытство. Мужчина наклоняется к нему ближе, и на мгновение Чайлд не понимает, чего он хочет, пока не осознает, что его обнюхивают. Его шею осторожно изучают, а затем влажный раздвоенный язык проходится по обнаженной коже.

Чайльд представляет собой воплощение дикой страсти к боям, крови и преданности. Однако никто не знает о его милых рыжих ушках на макушке и пушистом хвосте, которые появляются в каждое полнолуние. И однажды об этом секрете узнаёт Чжун Ли.

— что-то ещё? Спрашивает Чайлд — не помню, чтобы тебе разрешалось говорить С лёгким холодом в голосе произносит Чжун, вновь смотря младшему в глаза, словно заставляя его опуститься своим взглядом.

Когда наказание является действительно наказанием для демона похоти Чжун Ли?

Они вместе... Разве это не главное?

–А ты неисправим, Аякс. –Что ж, хаха, раз я неисправим тогда может быть исправите меня в нужную сторону?

Всякий раз, когда они вместе, окружающий мир кажется незначительным. Все спокойно, и мир царит в их сердцах. Как будто так и должно быть. Как будто они связаны невидимыми нитями, которые хотят, чтобы они были связаны вместе. Все, что осталось, - это их души стали единым целым. Чтобы они стали парой на все оставшееся время. Если бы только Тарталья мог преодолеть свои тревоги.

Потому что, черт возьми, Чайлд никому не расскажет, что хочет переспать с другом своей крестной, который был достаточно взрослым, чтобы годиться ему в отцы. …и это все вообще ни хрена не объясняет, его осознание того, что с него стянули штаны, его пальцы впиваются в лацканы вне сомнений дорогого костюма, а его дырка раскрыта членом вышеупомянутого мужчины на заднем сидении его же Мерседеса.

Одинокий мужчина, привыкший всё время тратить на работу, неожиданно для себя встречает пылкого парнишку, пробудившего в господине что-то непонятное и таинственное. Почему они знают друг о друге всё, хоть раньше и не встречались?

Тарталья испытывает к Чжун Ли больше, чем просто тёплые дружеские чувства, и в один день, когда встречает его, просит выполнить желание. Он загадывает, чтобы на протяжении одного дня они «играли в возлюбленных». Чем эта игра закончится?

Чжун Ли ради любопытства стал задерживать взгляд на голубых глазах Тартальи, как бы не нарочно касаться его рук, помогая взять палочки для еды правильно, даже придерживать за талию во время прогулок, спасая от падения на скалистых местностях. Бегающий из стороны в сторону взгляд, румянец и неловкая улыбка неописуемо шли Чайльду, а его бойкий характер даже начинал становиться более покладистым, когда рядом появлялся старший.

Тарталья привык собирать на себе взгляды: восхищенные и ненавидящие, влюбленные и оценивающие, он любил внимание, был зависим от него. Но абсолютное безразличие выводило его из себя, и он заключил контракт.

«Только приехал и уже нажил себе проблем, так еще и наткнулся на странного мужика» — фыркнул Чайльд, оборачивая руки вокруг сильной шеи. Что-то во всем этом казалось неправильным, и Тарталья подумал о том, что это самое время узнать его имя. — Как вас зовут? — Чжун Ли. — А я Чайльд. — Очень приятно, ребенок. — Очень приятно, дед.

> > — Что ты только что сказал? > Спрашиваю, хотя сам надеюсь, что мне послышалось, или меня глючит, а вообще он просто пошутил. Но, по вселенской несправедливости, Змий всё не прекращает улыбаться, только теперь эта улыбка уже нисколечки не милая, она до Бездны хитрющая. > — Ты меня услышал, — говорит и, подхватив под колени, раздвигает мои ноги, пристраиваясь между них: — Я сверху, ты — снизу.

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?