Буря надвигается на Мондштадт, а Кэйа неожиданно возвращается.

О Кэйе думается легче, когда между ними несколько десятков километров. [Или о том, как Дилюк невольно проводит параллели между судьбами близнецов и их с Кэйей в тишине пустующей таверны]

Кайя устал мариноваться в бесконечной лжи. Наконец-то он сделает всё правильно.

Однажды Кэйа и Дилюк пробрались в винный погреб их отца, ведомые простым подростковым желанием попробовать алкоголь.

За окном светила луна, а на высокой статуе Анемоархонта восседал мальчишка, махая ногами туда-сюда и напевая себе под нос песню про белые цветы и две любящие души.

Не зря говорят, что глаза — это зеркало человеческой души. Особенно буквально это понятие относится к людям, чьей родиной является загадочный материк Каэнри'ах.

Дилюк тут же быстро зашагал в сторону двери и, завидев отца, тут же замер. К его ноге прижимался другой, явно напуганный мальчик. Длинная копна синий волос закрывала его правый глаз, а одежда на нем явно была не новой, пусть и опрятной. - Не бойся, - преободряюще произнес отец и чуть подтолкнул маленького мальчика вперед. – Дилюк, знакомься, это Кейа. Теперь он будет жить с нами, как мой сын и твой брат.

- На колени. – послушался грубый голос сзади. Конечно же, Кэйа сразу узнал, кому он принадлежит, точно так же, как принадлежит и оружие, которое сейчас упиралось ему в спину.

если нас не пустят на небеса, отправишься со мной в ад?

Когда Дилюк покинул Мондштадт, Кэйа думал, что сойдёт с ума. Было невообразимо холодно. Он тосковал по касаниям.

Бодрая попытка в каноничный образ Альбедо и опровержение клише про синхронные оргазмы.

Чайльд должен был знать, на что идет, когда предлагал Люмин лисьи уши и хвост из набора для эротических ролевых игр.

Кавех жалуется на очередного нерасторопного кавалера, а Аль-Хайтам рассказывает, каким должно быть идеальное свидание. С ним, но вдруг Кавеху это пригодится.

Их взгляды пересекаются. Искра. Мимолетное волнение. Расстояние между ними настолько мало, что их бедра соприкасаются и дышат они чуть ли не в лицо друг другу. Он, прикрывая веки, опускается своей головой ей на плечо. Вдыхает аромат ванили, что до этого не чувствовал рядом с ней. Он тушит тлеющую сигарету о стену тесного помещения.

Её близость походит на клинок, приставленный к горлу. Красивая, но жестокая — несущая смерть утончённость.