Гермиона как раз выводила на своем пергаменте «t», когда какой-то незнакомый голос разорвал тишину библиотеки, сбив ее с толку так, что буква стала похожа на плюс. Поджав губы, она подняла взгляд, чтобы утихомирить тех, кто нарушил ее покой, и увидела двух студентов Дурмстранга, пристально наблюдающих за ней. И не просто студентов Дурмстранга... Драко Малфоя и Виктора Крама.

Форма была еще одним из тысячи пунктов, хранящихся в его голове под общим заголовком «Почему я ненавижу Дурмстранг». Красная, яркая, так сильно непохожая на темные мантии, что он привык носить в Лондоне. Это было глупо и даже немного по-детски, но спустя несколько недель нахождения в новой школе Малфою до одури захотелось взять перо и нарисовать на своем кителе эмблему Слизерина, чтобы хотя бы таким образом быть немного ближе к Хогвартсу. Быть ближе к ней.

— Там холодно, — уточнила профессор. Да… В Дурмстранге холодно даже в конце августа…

Малфою интересно, как любит Грейнджер. А Грейнджер любит грубо

АУ, где Драко и Гермиона — ловцы разных команд (принципиальных противников) и вынуждены вариться во взаимной ненависти друг к другу.

— Три минуты до лифта, две — до зала заседаний. Думаю, это дает мне, — подняв руку, он посмотрел на часы, — восемь минут, чтобы заставить тебя кончить.

Свадьба Пэнси Паркинсон и Гарри Поттера обещает стать самым громким событием года, и Пэнси лично следит за тем, чтобы каждая деталь выглядела идеально для ее свадебного журнала «Букет». В надежде удовлетворить требования невесты, а заодно успокоить собственные нервы, Гермиона предлагает Драко притвориться парой и сопровождать друг друга на все приемы, не подозревая, какой секрет он хранит.

Драко и Гермиона работают сверхурочно. Уже поздно, они открыли бутылку виски, и самоконтроль Гермионы находится на предельно низком уровне — особенно когда Драко начинает закатывать рукава.

Гермиона Грейнджер любит отдавать приказы. К большому удовольствию Драко Малфоя, ей также нравится их выполнять.

Гермиона твердо верила в отношения, основанные на здоровом общении и взаимном уважении. Она уже давно переросла терпимость к детским играм. Но если Драко Малфой хотел сегодня заявить на нее свои права, она определенно не собиралась его останавливать.

— Соизволит ли староста школы украсить трибуны своим присутствием во время матча по квиддичу? — Малфой говорил отстранённо и сильно растягивал слова, но мелодичный тембр его голоса отзывался мурашками по её позвоночнику. — Как я уже неоднократно объясняла, я не переношу квиддич. Какой смысл в том, чтобы сидеть и мокнуть под дождём, наблюдая, как ученики на мётлах мелькают туда-сюда.

У Драко был простой план: закончить испытательный срок, получить повышение и, наконец, пригласить Грейнджер на свидание. К сожалению, как его руководитель в Архиве Министерства, Грейнджер, казалось, принципиально сопротивлялась всем затеям Драко. Меньше всего он ожидал, что она согласится на соревнование по стриптизу, и все же, так или иначе, это произошло.

Первые праздники в браке обязаны быть идеальными. Если бы только не все эти надоедливые социальные обязательства, от которых почти невозможно отделаться. — Ты не можешь просто произвольно лапать меня, — заявляет она с притворной строгостью. — Я должна показать тебе, как это делается. Для этого есть особая техника. Он прищуривает свои серебристые глаза, глядя на нее снизу вверх, бледная кожа и волосы позолочены светом огня. — Да. Все это представляется необычайно научным.

Зубы Малфоя сомкнулись на стыке ее шеи и плеча, а его пальцы собственнически обвились вокруг ее груди. - Господи, Грейнджер, - простонал он, уткнувшись ей в кожу.

Он злится, когда она одета не по погоде

— Малфой, наблюдение за тем, как ты совершаешь проникновение со взломом, не прибавляет мне спокойствия, — строго отчеканила Гермиона, следуя за ним в офис. Она всегда называла его по фамилии, когда пыталась пристыдить. Рабочий стол в дальней части комнаты был превосходного размера, просто идеален для его целей. Драко развернулся к ней с хищной усмешкой. Гермиона стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрела на него с подозрением во взгляде. — Ни за что.

— Гермиона, — напряженно начал он, — пожалуйста, не злись на то, что я могу показаться грубым, но если я попытаюсь объяснить тебе это как-то иначе, то боюсь, что смысл моих слов ускользнет от тебя. Лицо Гермионы выражало негодование, но Драко проигнорировал это и продолжил. — Я пытаюсь соблазнить тебя, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Ее негодование исчезло, а рот медленно открылся попутно с расширяющимися глазами. — Я пытался соблазнить тебя на протяжении двух лет.

Есть только одна вещь, которую Драко любит больше квиддича — Гермиона Грейнджер. И когда она просит его научить её играть, он почти не верит своей удаче… Хотя сам урок принимает куда более неожиданный оборот.

Поцелуй, как и в первый раз, вызвал много эмоций. Если немного успокоиться и отдаться ощущениям, то можно понять простую истину — такова сторона грубой страсти, в определённом смысле, имевшей право на взаимность…

И в момент, когда он не ответил на поцелуй, у Гермионы перед глазами промелькнул остаток их учебного года. Его подшучивания и ее пунцовые щеки. Грудь сжалась от ужаса, когда она осознала, что только что сделала — поцеловала Драко Малфоя.