Завтра надо быть в Таллине, послезавтра – повторять программы на эстонском льду и вообще "в смысле ты ещё не сидишь на чемодане".

Женька вертится между тренировками и учёбой в медицинском как проклятый, в удачные дни прыгает чертовски шикарный триксель на полкатка, регулярно заставляет включаться на мировых аренах музыку Корнелюка и, кажется, влюблён в Андрея. Что из этого звучит как страшное, непростительное преступление?

Андрей ненавидит свои нервные срывы, ненавидит себя за слёзы. Обычно ему говорят, что слёзы - это не по-мужски. Но не сегодня. (примечание: Кирилла Давыденко нет в списке персонажей, а в фике он есть)

Перед произвольной программой у Андрея шалят нервы. Шалят - мягко сказано. Из ситуации приходится выходить... ну, нестандартно. Но приятно.

Обычно это Дьявола называют искусителем, но сейчас Женя готов поспорить.

Чувство теплой благодарности растекается в груди Марка от того, что ему не задают глупого вопроса: «Все хорошо?», потому что он сам не уверен как бы отреагировал (в равной степени впасть в истерику и устроить скандал, скорее всего).

- Хочешь, расскажу секрет? - Хочу. - Я ставлю на тебя. В будущем, Олимпийском сезоне, ты порвешь всех. Считай это предчувствием.

Сергей вернулся в Москву готовым к переменам. Новый сезон, новый тренер, новые программы, а также новый сосед по комнате - испанский мальчик с яркой улыбкой и печалью в глазах.

Марк старается отпихиваться от новостей об искине руками и ногами, всеми четырьмя. Они не успокаивают; наоборот, от них немножко хочется лезть на стенку. Марк игнорирует всё, что может игнорировать, уворачивается от тревожных подробностей всеми силами, но даже это уже знатно раздирает нервы. Ему не легче от того, что, судя по долетающим обрывкам новостей, Марку на обоих своих этапах Кубка против того искина и кататься.

Олимпийский сезон случайно совпал с эпохой когнитивного диссонанса в жизни отдельно взятого Жени Семененко. Когнитивный диссонанс, к счастью, ситуацию положительно оценил.

Олимпиада в Пекине должна была стать вершиной его карьеры и искуплением за срыв в Пхёнчхане. Миша шёл к этому четыре года. Он боролся за эту Олимпиаду, и он её заслужил. Но федерация решила по-другому — в Пекине Коляда уже точно не выступит.

Ему объясняют, что судьба мудра. Что татуировки проступают не случайно, и что парная обязательно придёт, нужно только её не пропустить. Он хмыкает и не особо верит. Фатализм какой-то, и звучит как сказка. Тем более, у самого Андрея отрывок фразы какой-то длинный, и дурацкий, и если татуировки все такие, то вряд ли у кого-то найдётся что-то столь же длинное и дурацкое, чтобы два осколка гармонично сложились в один.

Всё растворяется в бесконечном водовороте цифр. Неважно - посекундного расписания на каждый чих или тысяч лайков, которых всегда недостаточно. И если вас затянул водоворот - выплывать легче вместе.

Марк - фигурист и творческая натура. У него есть интуитивная потребность делиться своим внутренним миром. Но внешний мир не всегда создан для таких людей.

au, где Саше страшно выйти на лед после Пекина, а Аня не может делать вид, будто Трусовой никогда и не существовало.

Нет некрасивых женщин – есть только женщины, не знающие, что они красивы. Вивьен Ли

Немного о тёплых ночах, настоящих разговорах и щемящей любви, к которой всегда прилагаются поцелуи.

Саша как будто стеной себя окружает – не пробиться, не дозваться. Марк надеется, что Саша начнёт чуть благосклонее его замечать, если он докажет ей, что можно и так побеждать, будучи незлым и позитивным. У него, в принципе, как раз есть на это олимпийский сезон.

цирк проклятых хрустальных марионеток, закулисье самой скандальной Олимпиады с трёх позиций.

Марк рисует свой мир и ищет в нём место себе самому, не зная, что он - солнце этого мира.