Насколько неловко по шкале от нуля до десяти было бы кончить от того, что лучший друг погладил тебя по коленке?

Чун Юнь начинает чувствовать то, что не должен, видя своего лучшего друга, покрытого слизью.

Син Цю слишком поздно осознает последствия толчка в воду.

небольшая хорни зарисовка, основанная на личных предпочтениях автора и канона из игры.

- Есть ли у тебя какие-то скрытые желания? Или там... Фетиши, Юнь-Юнь?

— Это было что-то из мифов? — поднял бровь юный экзорцист, но почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Нет, — широко улыбнулся Син Цю. Он наклонился к уху Чун Юня и ласково, дразняще прошептал: — Это был эротический роман.

Это прекрасный весенний день, и Чун Юнь не может перестать смотреть на ноги Син Цю.

Они оба уже не те неловкие подростки, которые только-только начали смотреть друг на друга со странным интересом и размытым желанием.

Когда ночью ты видишь, как твой бывший убегает от членов одной из крупнейших организаций «Сёгун Райдэн», напрашивается только один вопрос: что за хуйня?!

Сяо и Венти никогда не понимали выбор Казухи - как кто-то, настолько уравновешенный, будто познавший дзен, может быть привязан к кому-то, кто выглядит как вестник апокалипсиса.

— Интересно, а кто актив Казуха или Скарамучча? — ни с того ни с сего, спросила Барбара. — Милые барышни, что это вы там обсуждаете?

Мягкой поступью Сяо подошёл вплотную к блондину, заглядывая в его удивлённые карие глаза. Не сводя взора с его аккуратного лица, слизеринец сделал глубокую затяжку, пару мгновений помедлил, затем выпустил пар прямо в лицо Итэра. Ухмылка тронула его губы. - Что ты затеял, птенчик? - Ничего особенного. Хочу лишь понять, откуда ты достал вишнёвые сигареты и где красишь свои волосы.

Если бы у него была возможность, он бы ни за что не пришёл переждать этот ливень в винокурню своего названного брата.

Кэйа думает о страсти, охватившей Дилюка в самом начале отдыха, и теперь неуклонно сходящей на нет. Продолжение "Море лечит", взгляд со стороны Кэйи :)

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

В жаркий летний день Син Цю и Чун Юнь делят мороженое.

Син Цю слишком увлекся делами торговой гильдии и забыл о супружеском долге. Чун Юнь вынужден действовать самостоятельно.

Чун Юнь дышит тяжело и думает, что ему невероятно сильно повезло с Син Цю. А Син Цю ни о чём не думает, только поскуливает в такт толчкам, всхлипывая и прося о большем. В голове пустота – только набатом крутится одна-единственная мысль, кровью стуча в висках: он так чертовски сильно любит своего парня.