Три раза Минхо чувствует угрозу в разнице размера их ладоней и один раз Сынмин видит его насквозь.

- Всё. С меня хватит, - Сынмин роняет ложку в остатки хлопьев, тянется через стол и выдёргивает горящую сигарету из губ Минхо, игнорируя протест старшего. - Либо ты прекращаешь курить в квартире в моём присутствии, либо я заставлю тебя это сделать. Минхо глядит на Сынмина с застывшей челюстью. Глаз дёргается, и, когда он протягивает руку, Сынмин ждёт ощущения боли от пощёчины, но Минхо лишь спокойно забирает сигарету, делает последнюю затяжку и тушит её о свой тост. - Ну так заставь меня.

1. Минхо знает, что Сынмин нуждается лишь в утешении, но его сердце не может перестать давать ему что-то большее. 2. Сынмин осознаёт, чего страстно желает, но этого, по какой-то причине, недостаточно, чтобы заставить его остаться.

- Ну давай, зубастик, - подлизывается Минхо. - Я просто хочу узнать, как они выглядят! Сынмин демонстрирует старшему свои зубы скорее в оскале, чем в улыбке. В нём виднеются металлические брекеты, тянущиеся вдоль нижнего ряда зубов парня. - Вот, - говорит он. - Так тебе достаточно?

Сынмин хочет быть честным, но здесь, в их маленькой, заключённой во мрак комнате общежития, ничто и никогда ещё не было сложнее, чем Минхо. (Или ему так только кажется.)

[Google Календарь:] Приглашение от Ли Минхо: мы признаёмся друг другу в бесконечной любви, четверг, 22 апреля, в 20:30.

Три раза Джисон и Хёнджин пытаются убедить Сынмина, что его приручили, и один раз понимают, что не только его.

Минхо издаёт гортанный звук, тот, что он делает, когда нетерпелив и чем-то недоволен. - Если ты извинишься ещё хоть один грёбаный раз, не сказав мне, за что, клянусь Богом, Ким Сынмин, я... - Я люблю тебя, хён, - прерывает его Сынмин. - Я люблю тебя и за это прошу прощения.

Минхо размышляет о своих действиях (или их отсутствии), а Сынмин появляется как никогда вовремя.

- Так кто это сделал? - в комнате воцаряется тишина, густая и осязаемая. Минхо поднимает бровь. - О, никто вдруг не хочет говорить? Ну, ничего. Я подожду.

Как и все хобби Минхо, это появилось внезапно. Однажды он отказался от идеи варить что-либо проще обычной тарелки рамёна и на следующий же день приготовил пасту с нуля. Живя в общежитии, вдали от семей и домашней еды, жареный рис и самгётан от Минхо были намного лучше их привычной еды на вынос. Минхо никогда не был против делать большие порции каждый раз, когда кто-то из мемберов просит, поэтому все извлекли выгоду из его нового хобби. Вероятно, все, кроме Сынмина.

- Зачем мне знакомить его с тобой? - ничего не выражающее лицо, которое пытается сохранить Минхо, совершенно не вяжется с его краснеющими ушами, которые, кажется, могут взорваться в любую минуту. - Потому что я твой любимый хён? К тому же, это я заставил тебя, наконец, признать свои чувства. - У меня нет никаких чувств к Ким Сынмину. - Конечно нет, - Минхёк указывает на золотую полоску кольца, украшающую палец Минхо.

Они просто незнакомцы, скитающиеся в ночи и надеющиеся отвлечься от жизненных трудностей. Незнакомцы, один из которых вдохнул жизнь в другого, медленно, незаметно — потому что Минхо застрял в неизвестности, не подозревая о проблемах Сынмина, и Сынмин хочет, чтобы так всё и было. Он благодарен, что Минхо видит в нём чистый лист, рисует мечты в его сознании, помогая им укорениться и воплотиться в жизнь. Незнакомцы, цепляющиеся за счастье друг друга, чтобы похоронить несчастье в них самих.

Сынмину требуется невообразимо много времени, чтобы понять, что бёдра Минхо чувствительны к прикосновениям.

- Сынмин снова собрал банду вместе, да? - говорит Минхо. Его шутка с треском проваливается и от неё кривится лицо Чанбина. - Не думаю, что сейчас время для шуток, чувак.

Участок кожи покрыт шрамами, уже несколько раз вскрытыми и затянутыми заново после всех случаев, когда Сынмин подвёл Минхо. Память о них преследует Сынмина, но он не может вспомнить точную дату и причину каждого из них. Все эти рубцы из-за него. Все проступки, выгравированные на чужой коже, как исчисляемые метки, как указание на его недостатки. Однажды Сынмин станет таким хорошим принцем, так преуспеет в учёбе и этикете, что Минхо никогда больше не придётся страдать из-за него. Никогда.

- Кто сказал, что ты можешь исчезнуть? - улыбается Сынмин. На его лице это выглядит неправильно. - Помнишь, мы ведь согласились всегда быть вместе.

Пять раз Минхо инстинктивно заботится о Сынмине, и один раз Сынмин уличает его в этом.

Теперь это стало рутиной. Чем-то, к чему все в стае более, чем привыкли, а также чем-то, к чему можно было бы подготовиться, когда сталкиваешься с подобным не в первый раз.

Однажды Смерть полюбила Жизнь.