В первый раз, когда Тео целует Лиама, Лиам бьет его коленом в пах изо всех сил.

Он сделал, что хотел. Никто не имеет права обижать его волчонка.

Лиам и Тео играют в «поцелуй, где больно», собственную странную версию игры «кто первый струсит».

Тео смотрит и думает, черт, Данбар, как так-то? Или у этого парня по жизни все вот так вот просто — приходи, дверь, душа, кофе-машина, все здесь нараспашку, место, в котором излечат твою заштопанную душу, даже если ты химера-ветеринар, конкретно так нагрешивший за свои не полные двадцать лет жизни?

Они не говорят об этом.

– Ты меня хочешь. Меня, не Хейден. Не милую, приятную на ощупь Хейден. Тебя сводит с ума мой запах, верно? Беспредельно.

- Если мы, мать твою, выживем, то ты просто обязан за меня выйти. - Если выживем, я сам куплю кольца.

— Я хочу шоколада, — повторяет Тео, растянувшийся на кровати Лиама с телефоном в руке. Лиам видит открытое приложение Instagram. — Сегодня день Святого Валентина, и все едят шоколад. Я тоже хочу шоколада. Он говорит это так, словно это проблема Лиама, но это явно не так.

Он был слишком хорошо для этого мира.

- Ладно, хватит. Почему вы все так на меня смотрите? – чуть ли не рявкнул он, в последний момент сдержавшись и сделав голос спокойнее. Скотт прочистил горло, явно сомневаясь, открыл рот, затем снова закрыл его. Дважды. Третий раз был удачным. - Это куртка Тео? – медленно спросил он, выговаривая каждое слово, словно его самого пугало то, что он произнес.

— Он так и сказал — по доллару за каждое "не люблю", за каждое "ты мне не нравишься"?

Тео никогда не видел «Титаник», и теперь они смотрят его вместе с Лиамом.

Лиам не верит в родственные души, никогда не верил. Но однажды он таинственным образом просыпается с татуировкой на руке, и Мейсон говорит ему, что это последние слова, которые родственная душа скажет ему прямо перед смертью. Так что, естественно, все, что Лиаму нужно сделать, — это не дать Тео произнести их, и все будет в порядке, верно?

Лиам продолжает касаться носа Тео в разных ситуациях. Это странно, и Тео не уверен, нравится ли ему, но не говорит останавливаться.

Тео пробирается в кровать Лиама по ночам. Они начинают обниматься.

После финальной битвы Лиам ждет Тео, который обещал прийти к нему домой. Когда он наконец появляется, все, чего он хочет, — это спать, и Лиам на удивление не против.

Тео не знает, что и думать, когда находит Лиама, прячущегося на кухне на вечеринке.

Неловкие разговоры не перестают быть неловкими лишь потому, что они продолжают происходить.

— Я думал, что это не может быть более неловко, но теперь, когда ты проснулся и по-прежнему используешь меня в качестве подушки, это еще хуже.

— Вы еще потрахайтесь так же синхронно, Тео, — угрюмо шутит Стайлз, когда дела идут откровенно плохо даже несмотря на то, что они только что раскидали целый отряд охотников. — Произведение искусства, а не оборотни, блин... *** — Отличное видео, Волчонок, — едва ли не смеется Тео, чувствуя, как Данбар лениво пытается зацепиться пальцами за порванную футболку. — Ты наверняка нереально пластичен на кадрах. И наша синхронность видна во всей красе.