С Хенсу весело. Из него энергия бьет ключом. И уверенности столько, словно он главарь уличной банды, отмотавший не один срок, а не подставной коп, у которого молоко еще на губах не обсохло. Любой другой на его месте давно бы сломался, или же Джехо самолично втоптал бы его поганое личико в заплеванный бетон столовой. Но с Хенсу так не поступил, хотя изначально это казалось разумной идеей. Что-то его одернуло. Сказал: «Возьмем. А дальше — как получится». Он ему нужен пока. Пока остается полезным.

В совершенно нормальном мире Лиам не находит себе места. Тео совсем не помогает ему в этом.

Король без смертей. Прекрасный способ выжить в разрушенном мире, но так ли все красочно, как может казаться?

— Драконы, — говорит однажды Килгарра, когда на их поляне Мерлин дышит лесом и якобы Гаюсу собирает лекарские травы. — Любят лишь однажды.

Возможно, всё пошло под откос именно тогда. В тот проклятый первый день сценариев, тогда, когда его перепуганное душою насмерть сознание выпалило Ю Джунхеку в лицо: — Отпусти меня уже, чертов солнечник. И, вместе с зашедшимся в безумном стуке сердцем, рухнуло вниз.

Ястреб просыпается...

Это не должно было стать проблемой. Но по итогу именно ею и стало.

Ястреб сам виноват в этой глупой игре.

У Ястреба наступил сезон линьки, но на этот раз он должен сделать все сам… или нет?

Ястреб попадает под действие отсроченной причуды, которая наконец вступает в силу во время встречи с Даби.

«От Ястреба подташнивает и от его приторности тоже. Даби только смотрит в отражение его глаз в зеркале и видит знакомые полуживые блики.»

Ох, если бы Руми не сказала что в этой квартире местные видели звёзды на полу, он бы... А что он? Продолжил бы рыдать и выщипывать себе перья.

– Что такое ханахаки? Красивое название смерти.

Вокруг них разгорается скверным пламенем кислая зелёная весна, а его трясёт всем телом от ощущения того, что это они. Они оскверняют всё, к чему прикасаются.

— Ты тоже выглядишь счастливым. — говорит Ястреб. Он так потерян среди своих мыслей, что практически не слышит этого. Практически. Потому что не имеет значения, что случится, даже если разверзнутся небеса и закрошится земля под ногами, глотая их в пучины Ада, голос Ястреба всегда найдёт свой путь к нему. Словно компас, позволяющий вернуть его домой.

Хотел бы Даби сказать, что Ястреб, предатель и гнида, разбил ему сердце, но.

Это история о маленьком мальчике и его скромных чувствах, который и не думал о том, что его полюбят. А его полюбили в ответ, обволакивая теплом.

Нагиса цеплялся за него, как утопающий за соломинку, уткнувшись лбом в плечо, не осознавая, казалось, что выиграл, хлюпая носом, и обхвативший его за талию Карма мог грудью чувствовать, как быстро и сбито колотится чужое сердце.

“Ю Джунхек”, - смеется Ким Докчя, глаза его сужаются в полумесяцы, что заставляет Ю Джунхека остановиться и уставиться. Он стоит прямо перед окном, утренний свет позади него придает его силуэту размытые очертания.Его глаза яркие, ярче, чем мягкие пряди его волос, окрашенные солнцем в золотой цвет у него за спиной. "Как я выгляжу?" - Спрашивает Ким Докча, наклоняя голову набок и заставляя свет смещаться, образуя вокруг себя ореол.Ю Джунхюк мрачно думает про себя, занавески должны были быть белыми

– Ким Докча, – хрипит он, прислушиваясь к голосу своего компаньона, смакуя его в последний раз. Другой наклоняется ближе, чтобы лучше расслышать, что он хочет сказать. Ему требуются все оставшиеся силы, чтобы прохрипеть: – Я умираю. Нежная, покрытая шрамами ладонь прижимается к его лбу, мгновенно охлаждая ноющюю голову, и Докча смеется. – Джунхёк-а, – говорит Докча, и в его словах слышится смех и ласка – У тебя никогда раньше не было жара?