— как думаешь, вся эта херня про самых мёртвых из живых и лолли прокатит? мы… станем…? — не знаю, — больно, но честно. — я хочу думать, что да. мы станем известными, и у нас будет куча бабла и шлюх. — нет. нахуй шлюх. только мы с тобой и море денег. — бульвар целует позвонки на шее фараона и обнимает, падая в мягкие объятия сна.

– Сука, – Голубин схаркнул слюни с кровью на бетонный пол подъезда, и Артём только заметил то, каким тот был побитым: может нашёл ему более сильную замену, готовую за себя постоять? Младший шатко ступил в квартиру, но его слабость была обманчивой, потому что в тот же момент он вцепился правой рукой в лицо Шатохина так, что его губы сложились в непонятную вытянутую форму, а кожа на скулах стянулась. Глеб всегда смотрел на него свысока, и этот момент не был исключением.

Ну вот зачем ты опять приперся? Я вижу в дверной глазок твои патлы, спадающие из-под капюшона на глаза, и то, как из твоего блядского рта скользит дымок от бланта.

Журавль кружит на танцполе, вздымаясь над бередимой энтропией толпой, в то время как из темноты, из глубин бара змеиные глаза глядят: на перья длинных локонов, на кричащие взмахи рук, на сияние кожи, что под тёплым светом прожекторов чуть покрылась испариной. И ноги сами несут под чужой стеклянный колпак в забывчивой надежде улыбкой просочиться сквозь трещину, когда на деле пёрпл фильтр лишь мнимо размазывает очертания золотых прутьев.

Эта сука не будет потакать твоим желаниям, да, да, как ты мог забыть. Ты выбрал не ту роль в вашей игре. Впрочем, ничто тебя не держит. Это не снафф и тем более никакая не мелодрама. Ты не зависишь от него. Ни физически, ни морально. Просто игра же, ну.

своеобразный daddy!kink и странное атмосферное дерьмо, связанное с этими двумя байтерами

— Что ты так нервничаешь? Я же тебя не съем, — улыбается сладко-сладко, что у Артёма, кажется, сахар на зубах скрипит. — Глеб Голубин.

Это всё не для тебя.

заключительный тур молодой России, прогулки по крышам, гематомы на шее, битая посуда, концерты, клятвы в вечности, друзья, которые всегда рядом. прожигание молодости в чистом виде и, конечно же, любовь.

— Да завяжи ты уже с этим Шапито. — глухо прошептал Артем, носом касаясь щеки Глеба, и Фара сдался.

в жизни каждого человека наступает момент, после которого она уже никогда не будет прежней. |au! конец света|

— помнишь сет в снобе? — артём почти слышит с каким усилием двигаются шестеренки в голове глеба и каких усилий ему стоит это вспомнить, — году так в 2017.

за стеной громкие басы, за стеной десяток пьяных лали, за стеной федя, в конце концов, вероятнее всего, потерял шатохина. перед ним глеб. ебаный сюр.

Что ты знаешь про любовь? Я молчал, но я всё понял, А вы лжете до сих пор.

Сидим на балконе и слушаем Скриптонита Сборник

я не знаю, что это, но это похоже на стеклышко, которое я готова есть.

Что-то, что должно было произойти

у глеба черепно-мозговая жизни и бесконечное количество затяжек в попытке из этой грёбанной жизни свалить. артём сыплет "смешными" шутками и прячет сбитые о стену безразличия костяшки.

Артем все еще может выкрасить луну в любимый цвет, все так же толка нет и все до сих пор полный б-р-е-д.

Когда прошлое не может отпустить, остаётся только сидеть и смотреть на бенгальские огни.