– Хё-ё-ён, - капризным голосом тянет, шлёпая старшего по коленям. – Чонгук-хён всегда был туп в человеческих чувствах, неудивительно, что этот старый кусок кирпича ничего не заметил. Тебе ли не знать, что у него эмоциональный диапазон как у откушенного горошка? или ау, где Тэхён ревнует своего альфу к его бывшему, но тот этого не замечает, пока в дело не вмешивается младший брат Чонгука со своим любопытным носом.

— Ты другой, Чон. Вы смотрите на меня по-разному: они — как на сексуальный объект, ты — как на нечто прекрасное. Знаешь, это грубое сравнение, но ты видишь во мне картину на выставке, которой любуешься, а они пускают слюни, как на курицу из KFC. Ты можешь оценить меня внешне, как мой друг, а они меня хотят. Понимаешь? Что-то прекрасное и... Сексуальный объект. В этом ваша разница. — Что, если я теперь тоже вижу в тебе сексуальный объект? И на этом у Тэхёна заканчиваются слова и воздух.

- Ты не святой! Тебе здесь не место! - Детка, этот праздник давно принадлежит демонам. Оглянись вокруг, все курят, пьют и трахаются. Святые так поступают? Это очевидное очко в пользу демонов.

— Хён, научи меня трахаться, — альфа давится воздухом. Ему послышалось? Нет, ему точно послышалось. Его невинный Чимин не мог о таком попросить.

Дёрнул же чёрт Тэхёна заглянуть в рюкзак компьютерного задрота.

Чонгук подрабатывает водителем такси, когда у него есть свободное от учёбы время, и сегодня в его машине оказался самый экстравагантный пассажир из всех, кого ему приходилось когда-либо подвозить. А Тэхён просто пытался добраться до дома, но январь, пятнадцатисантиметровые каблуки и алкоголь — не самые сочетающиеся вещи.

— А я могу рассчитывать на еще один приват танец? Ты не забыл, что тебя мне подарили? Ты — мой подарок, — с лукавой улыбкой спрашивает Ким, кончиками пальцев водя по выбритому затылку. — И, как оказалось, самый ценный. Услышав это, Чон сглотнул, а сердце зачастило. — Когда захочешь, — шепчет в ответ Чонгук. — Теперь я буду танцевать только для тебя.

— свои коготки будешь выпускать, когда я тебе скажу, котёнок, — низкий голос тэхёна наполнен нескрываемым вожделением, нетерпением и концентрированной злостью. — а теперь начинай танцевать, пока я не сравнял с землёй этот ёбаный клуб.

— я тут вычитал, как можно облегчить боль в первый день месячных.

Юнги в какой-то момент замечает, что за ним ходит хвостиком влюблённый и совершенно очаровательный малыш. А Чимини просто немного боится сделать первый шаг, поэтому Юнги берет всё в свои руки.

[2:09] thv: я на остановке рядом с твоим домом так что будь умницей возьми зонт и подбери несчастного щеночка к себе домой.

У Ким Сокджина много маленьких слабостей. Он любит пастельные цвета, милых зверушек, сладости, игрушки, цветочки и совсем немного неприличные фото. Есть у него и одна большая слабость: она готова ради Джина на всё и даже больше, и откликается на «Джуни», «Намджун-а», «Джуна» и «папочку». Ах да. Временами ещё и на «господин президент», но это уже не так важно.

Тэхен тот самый папа, который наливает бокал вина за разговорами о жизни со своим чадом, а если ловит на курении, то дает денег на хорошие сигареты и обещает взять недовольство отца - правильного и довольно строгого Чонгука - на себя.

— Тебе нравится Красный бархат только из-за его цвета? – полюбопытничал Минхо. — Нет, не только. Один его разрез заставляет меня хотеть его съесть, а плотноватое и одновременно мягкое кексовое тесто так и тает во рту. Не сомневаюсь, если на вкус ты такой же.

— Итак, Хенджин, делаем следующее упражнение. Подойди к своему коврику, – просит Чанбин запыхавшегося Хвана. Да чтобы он ещё раз когда-нибудь согласился на «Пилатес за 16 дней»! — А когда уже конец... – чуть ли не скулит он, но подходит. Что не сделаешь ради этого тренера.

– Я, конечно, дико извиняюсь, но ты уже минуты три пялишься на мою ширинку. Ты там что-то конкретное хочешь увидеть или просто очень сильно задумался? AU, где всего лишь один горячий сон может немного свести с ума...

– Ты думаешь, меня это как-то касается? - спокойно спросил Ким, смотря в темные глаза, которые слишком близко. - Ты можешь трахаться с кем хочешь, и мне, как твоему тренеру, это совершенно не интересно. – А если я хочу только с тобой? - спрашивает Чон и переводит взгляд на губы Тэхёна. – Даже, блять, не думай об этом, мальчик, - шипит Ким, отталкивает Чонгука и уходит. А внутри «бум-бум-бум» тяжелыми ударами, и это не хорошо.

Чонгук выругался сквозь зубы, сильно-сильно, до светящихся кругов перед глазами зажмурился и… не стал ничего отвечать. Так будет лучше. Правильнее. Честнее по отношению к Тэхёну. Однако тот, похоже, считал иначе. «Прошу тебя, давай поговорим» «Пожалуйста» «Чонгук?» Больно. И стыдно. Заблокировать контакт казалось единственным правильным решением.

Чимин на два года старше, он прожил на два года дольше, съел на тысячу гамбургеров больше, но Чонгук продолжает смотреть ехидно и обзывать маленьким братом. Чимина это бесит и в один прекрасный момент он решает Чонгуку отомстить. Со вкусом, с фантазией и всем накопленным негодованием. Или как Чимин решил соблазнить отца своего сводного брата и стать ему отчимом.

Юнги первый раз за долгое время сам себе покупает кофе и сам стоит за этим кофе в очереди. Юнги раздражен, раздосадован и зол. Поэтому когда какой-то олух перед ним делает заказ и начинает медленно отсчитывать копейки, Юнги выходит из себя. А потом раздражается еще больше, потому что все смотрят с немым осуждением.