Для Принцессы Се Лянь, получать дорогие и красивые подарки на день рождения, было обычным делом. Для Богини Се Лянь, получать великолепные и блестящие подношения на день рождения, было обычным делом. Для Се Лянь, получить в обычный день корку хлеба или глоток чистой воды, было подарком свыше. День рождения давно перестал быть для неё праздником. Богиня Се Лянь давно перестала праздновать свой День Рождения, но похоже, её дорогой и любимый супруг намерен исправить эту ситуацию.

– Мин-сюн, не будь таким грубым! Я говорила про неизвестный артефакт, что дал мне Владыка, а кроме тебя мне сказать некому.

Кожа горит огнём, вздувается волдырями, но Хунхун продолжает идти.

Утро выходного дня. Обычные утренние дела. На завтрак вкусные блинчики со взбитыми сливками и кленовым сиропом. И что могло пойти не так?

Вэй Усянь не мог точно сказать, когда это началось. Просто в какой-то момент вместо широкой тёплой ладони Цзян Фэнмяня, похлопывающей его по голове в знак поддержки, он начал представлять другую, небольшую женскую, с длинными пальцами, вплетающиеся в его волосы на затылке и грубо дергающими на себя, утягивая в поцелуй.

ведь только ты способна заполнить эту пустоту //сборник драбблов с фем! Вэй Ин и разными пейрингами

— Я рада, — Кэйа наклоняется, касаясь его губ, и от её одобрения по телу Дилюка бегут мурашки. — Ты такой измученный, Люк. Позволишь мне помочь тебе расслабиться?

Но Деку и о причуде своей никому не говорил, почему должен был говорить и о Ханахаки?

Дазаю думается, что Достоевская почти идеальна.

— Вас все ненавидят, Доума-сан. Вы знали? Вам все равно? Почему вы смеетесь? А плачете теперь зачем? /АУ, где Доума — Столп Льда, верный служитель культа Убуяшики/

Каждый расплачивается по-своему, когда оказывается слишком близко к огню: бумажная балерина сгорает, обращаясь сизым пеплом, а оловянный солдатик, истаивая под воздействием жара, оставляет после себя лишь сердце. Впрочем, Чайльд не оставляет после себя ничего.

Зачем ты пытался себя убить?

Дилюк всегда считал Кэйю предателем и не прощал. Но точно ли оно так было? Или Альбрих лишь все придумал?

Кэйа уже давно потерял себя в этом мире. Что делать? Куда идти? На чьей он стороне? Ах, если бы хоть кто-нибудь мог ему помочь... Но рыцарь просто продолжает бороться с проклятием земель Каэнри'ах. Кажется что-то уже давно идет не так...

Его снова обвели вокруг пальца. Кажется, Тарталья уже ненавидит свою работу всем сердцем, но продолжает ее выполнять. Еще и этот слизняк Чжун Ли оказывается в сговоре с Синьорой. Черт... Неприятно однако.

Сначала ей даже нравится. Кэйа красив, это несомненно, и от него тянет какой-то почти аномальной притягательностью и сексуальной энергетикой. Она, в общем-то, совсем и не против. У нее, как известно, нет предрассудков, но слишком много ничем не заполненной скуки. Кэйа — интересный вариант.

Вечно скрывающаяся за натянутой улыбкой боль, шрамы на теле и душе, нескончаемых ворох «случайностей», которые раз за разом подставляли подножки некогда улыбчивому парню. У нынешнего Беннета нет улыбки, есть маска для друзей, отцов из гильдии, знакомых и собственного отражения в зеркале.

Четыре раза мальчик из проклятых земель повстречал Бога. И пятый раз, когда Бог нашёл его сам.

Сяо наконец-то набирается смелости, чтобы выяснить у Рекса Ляписа, что именно должны делать адепты, когда Рекс Ляписа больше нет.

Прошли недели — недели с тех пор, как Кэйа в последний раз входил в дверь таверны, недели с тех пор, как Кэйа обращался к нему со своей обычной дразнящей ухмылкой, недели с тех пор, как голос капитана звучал громко и отчетливо сквозь шум таверны. Сначала это было только немного странно. Но его никто не видел, и вскоре он был официально признан пропавшим без вести. Дилюк начал думать, что больше никогда не увидит Кэйю... (AU, где Кэйа превратился в мага бездны).