Три раза, когда Каз и Инеж застревали в маленьких пространствах. И один раз, когда Каз и Инеж прижались друг к другу без какой-либо на то причины.

Мое тело - клетка, но в разуме моем - ключ.

Бреккер бы хотел узнать, какого это. Касаться других без всякого страха и помех.

Каз в беде, и Инеж снова приходит ему на выручку.

Представьте себе альтернативное окончание главы 26, где Каз рассказывает Инеж о своем прошлом. Представьте себе нежный момент между двумя противоположными силами. Представьте себе их страсть. Представьте себе это.

Инеж отсутствовала почти месяц. Каз приготовил для нее сюрприз

Инеж прошла «проверку». Заслужила своё место в Отбросах и по-прежнему работала на них, хотя имела столько возможностей избавиться от всего и просто уйти. Отказаться, наконец, от гниющей преступной жизни. Никто её не заставлял, насильно не вынуждал остаться. Кто бы что ни говорил, кто бы что ни думал, точно так же никто не заставлял её вонзать в горло тому юнцу кинжал. Потому что иначе было не выжить. Тогда откуда это поганое чувство, будто Каз запятнал нечто прекрасное, растоптав и уничтожив?

Каз Бреккер уважал силу. Но в последнее время сам считал себя слабаком. Особенно, если рядом оказывалась Инеж.

Четыре раза у Каза возникало желание поцеловать Инеж, но только один раз он сделал это.

Инеж сбилась со счёта, сколько раз она занималась слежкой вместе с Казом Бреккером, сколько раз делила с ним крыши и подзорные трубы, сколько часов сидела плечом к плечу.

- Наше сердцебиение составляет семьдясят-девяносто ударов в минуту. Но рядом с тобой, Инеж, мое сердце бьется в разы быстрее.

А потом она попала в Кеттердам, и эти две буквы были единственными в пучине ужаса, что держало ее в целости. Она не сдавалась, потому что знала, что где-то в этом мире — ее родственная душа. Тот, кто однажды придет и спасет ее. Ее рыцарь на белом коне. Вместо воина в сияющих доспехах она получила калеку-вора, главного ублюдка этого прогнившего города, Грязные руки, Каза Бреккера, чьи инициалы не подходили к ее.

Каз и Инеж попадают в ловушку в лифте. Происходит на следующий день после того, как Каз перевязывает Инеж, но до аукциона Кювея

Принять решение построить что-то для того, кто нес разрушение и смерть, было трудно. И они долго, мучительно долго шли к близости, приручая демонов друг у друга внутри, учась открываться и доверять. Это было так тяжело, что иногда приходилось стискивать зубы, закусывать губу, опуская ладонь на голую кожу, но они оба были теми, кто не сдается.

Вряд ли он когда-нибудь поймёт, что ей пришлось пережить в «Зверинце», а она – как он выжил в ту ночь в гавани, но они оба прошли огромный путь, чтобы стать теми, кем сейчас являются, теми, кто никогда не согнётся, кто может постоять за себе и за друг друга. Королём и королевой Кеттердама

—А чего прямо сейчас жаждешь ты? —Помимо власти и денег? —Каз. —Тебя, Инеж, черт возьми, только тебя! —прорычал Бреккер, поддаваясь вперед. Его лицо остановилось в паре сантиметров от моего.

У них есть собственный язык. И только изредка он состоит из слов.

Отец оказался прав. Она всё же встретила того, кто заслужил её любовь. Однако вместо цветов знаком внимания послужил кинжал. Но самый главный ей подарок — свобода.

Инеж никогда не подписывала свои письма словами прощания. Вместо этого она находила другие способы напомнить ему, что ее больше нет. «Я скучаю по кормлению ворон на твоем подоконнике. Я скучаю по отголоскам гавани поздней ночью. Я скучаю по тому, как лунный свет отражается от Кеттердамских крыш». Каз находил один единственный воображаемый ответ на это — слова, которые у него никогда не хватит смелости произнести вслух. «Я скучаю по тебе».

Она снова делает это. Снова заставляет чувствовать себя слабым, безвольным мальчишкой. Он впервые поддается.