История вечной любви с восточным колоритом. Путь Се Ляня от простого наложника до фаворита Императора, его мужа, отца его детей.

Во время своего первого изгнания Се Лянь познакомился с понятием грабежа. Его второе изгнание заставило его оказаться в достаточно тяжелых условиях, вынуждающих иногда заниматься подобным. Однако к бытию Се Лянем добавляется сильное невезение, которое приходится принимать в расчёт. Или: Однажды Се Лянь решает ограбить роскошное поместье, чтобы пережить зиму. Что может пойти не так?

Что же произошло в храме Тысячи фонарей, когда открылась гора Тунлу? Моя альтернативная версия.

— Если гэгэ скажет, чего он хочет, я помогу, — мурлыкает Сань Лан прямо ему в ухо.

Хуа Чэн наблюдает за Се Лянем.

За долгие сотни лет ожидания можно написать множество писем тому, кто занял сердце демона. Писем постыдных и таких, каких никто не должен видеть. Даже тот, кому они посвящены.

Се Лянь много раз спасал жизнь Хуа Чэна. Означает ли это, что тот должен столько же раз умереть за него? Интерпретация, в которой всё происходит со стороны одного тёмного глаза.

(ХЧ теряет память о всех годах своей призрачной жизни) Слова не были различимы, они сливались в причудливую мелодию, влекущую вперед за собой. Хуа Чен слабо улыбнулся. Его высочество был рядом, а все остальное было не важно.

- Так что тебе нужно узнать? - Расскажи мне о вознесении Хуа Чэна, - будто ныряя в омут с головой, выпаливает Се Лянь. - И о его первой битве. Той самой, с толпой небожителей.

Хуа Чэн зависим от прикосновений к своему божеству.

Эти двое до раздражения приторные. Стоит Хэ Сюяню взглянуть на них, как язык сводит от фантомного ощущения сладости, а на зубах скрипит песок - явно не речной или морской. И всё же они до невозможности смешные.

Се Лянь сидит между колен Хуа Чэна, и Князь Демонов признаёт, что сегодня умирает в четвёртый раз.

Хуа Чэн готов пойти на всё, чтобы отыскать Его Высочество. Хэ Сюань помогает ему, ведь чего только не сделаешь, чтобы тебе простили часть долга. [au, где Хэ Сюань умеет видеть будущее с помощью Чëрных вод]

Прошлое Хуа Чэна тянет его на самое дно: он не понимает чувств, он не знает заботы и любви. Но он теперь не одинок. Спустя более восьми сотен лет, Хуа Чэн нашёл его — Его Высочество наследного принца. Он нашёл своё спокойствие. Он счастлив.

Где-то в небесах Пастух и Ткачиха обнимают друг друга, не разделённые на одну ночь серебристой звёздной рекой. Но вовсе не это Се Лянь считает доказательством любви. Вовсе нет.

... может просить о чём угодно.

Хуа Чэн очень привередлив в плане выбора партнера, а Се Лянь идеально подходит под все его требования

Се Лянь жил один. Родители давно умерли, а соулмейта он так и не нашел. И больше никогда не найдет, ведь тот очень часто попадал в передряги. Очень-очень часто. Руки, спина, бедра – везде были шрамы соулмейта. Се Лянь даже начал думать, что тот какой-нибудь мафиози. Ну, у кого еще может быть столько шрамов? Соулмейт au: Вселенная, в которой у тебя на теле появляются раны или ушибы твоей родственной души.

«Он уже приближался к храму, когда до его ушей донесся прекрасный мелодичный голос. Он, конечно, легко узнал голос, но это был первый раз, когда он слышал, как его муж поет - мелодия просачивалась из окон и разносилась легкими порывами ветра. Она окутывала сердце Хуа Чэна, обвивая его, как красная нить его палец, и его тянуло к ней, как мотылька к огню». Однажды Хуа Чэн возвращается домой под мелодичное пение своего дорогого супруга.

Хуа Чэн ожидал, что Му Цин в обязательном порядке резко выскажется по поводу его дьявольского почерка, а он бросит что-нибудь отрывисто-грубое в ответ, и на этом всё закончится. Но Му Цин поинтересовался: — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Выражение Хуа Чэна изменилось. — Что? Му Цин показал на неразборчивый почерк, украшающий страницу. — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Хуа Чэн смерил бога спокойным взглядом. — Нет. — Хочешь произвести впечатление на Се Ляня?