Попасть под зябкий ливень- мало приятного, явно. И согреться от холодных капель помогут лишь тёплые чувства и жаркие прикосновения.

С момента перевода Салли-кромсалли в школу местный задира - Трэвис замечает к нему некую тягу...

Трэвис ругает себя за влюблённость в Салли, но как только друзья Фишера уезжают на июльские каникулы, то он сразу хватает шанс провести с ним время. Самыми глупыми способами Трэвис, ненавидя себя и Сала, запоминает июль как самый несчастный и одновременно счастливый месяц в его жизни.

— Хочешь? Тебе должно быть не хватает сахара в крови — Он поднёс пачку ближе к лицу Фелпса и потряс ей. — Я не ебу, что это — Трэвис сказал, прищурив глаза. — Мишки Гамми. Ты никогда не ел?

В какой-то степени, он и сам постоянно носит протез на лице. И Фишер смог под него одним лишь глазком, едва что-то увидев, заглянуть.

Работа про принятие себя и собственных чувств. Как далеко может зайти продажная церковь и культ ради собственных целей. Всё действия фанфика происходят в средневековом AU.

Отчаяние - сложная штука. Но во тьме иногда виден свет. Для Трэвиса этим светом стал Сал, и всё то, что он принёс с собой. И самое главное - это взаимно.

сал стал более тактильным, чем был ранее. это и настораживает трэва. нет, он всегда знал, что фишер не против прикосновений, но до этого он никогда не проявлял инциативы. а сейчас, удобно трэвису или нет, его настигает лавина из поглаживаний, объятий и просто присутствие салли.

Выдрессированный, как собака, семнадцатилетний Трэвис Фелпс, казалось, стал вписываться в общий пейзаж. Хмурый взгляд со вздёрнутым подбородком буквально «like father, like son». Он помнил, как несколько раз отчётливо сжимал розарий на строчке молитвы «И не введи нас во искушение...». Да, он самый, который девственник-матершинник-хорист, с индейскими перьями в светлых волосах и чернокожей попсой в кассетном плеере. Он хочет поцеловать хоть кого-нибудь, чтобы понять и почувствовать наконец-то.

Трэвис искренне считал, что сексом заниматься грешно, вступать в отношения с парнями, к слову, тоже, но на это он довольно быстро закрыл глаза.

Трэвис Фелпс живёт своей обычной жизнью. Точнее жил. То состояние, в котором он сейчас находится нельзя назвать жизнью. Каждый божий день ему снится один и тот же человек. Проблема в том, что Трэвис не может запомнить его.

Холодно... Даже в свитере так холодно...капли одна за другой падают с неба. Всё промокло: одежда, волосы, кожа.

Любовь с первого взгляда — несуществующая и самая глупая вещь в таком же глупом мире. Я бы обязательно это доказал, если бы не Сал Фишер, что освятил своим присутствием самые тёмные уголки никому не нужной души.

В этих словах было больше смысла, чем в молитвах, которые Трэвис шепчет каждую ночь. В этих глазах было больше надежды на лучшее, чем за все семнадцать лет Трэвиса. И холодная призрачная ладонь, протянутая в его сторону, казалась последним шансом, последней горящей путевкой в настоящую жизнь. И под пальцами тонкое запястье казалось теплее солнца. И Трэвис, сказав тихое «аминь» про себя, понял, что влюбился ещё больше. Дороги назад нет. Просто отпусти всё это и беги, Трэвис Фелпс.

Во время песнопения Трэвис, как и большинство во взрослом хоре, прикрывает глаза и приподнимает голову. Но время от времени он отрывается и смотрит на ноты, или на прихожан. Как только взгляд опустился вниз, Трэвис от удивления подавился воздухом, а его голос стих. Он ошарашенно глазел на голубую капну волос на первом этаже. А Сал поймал его взгляд и помахал рукой.

Открываться страшно, особенно когда твой секрет - собственное изштрихованное шрамами и рубцами лицо, и показ его похож на комично открывающуюся дверь, будто мама играет с ребенком в «ку-ку». Трэвис сам закрывает себе же глаза рукой, не обращая внимание на свои открывшиеся ожоги, и робко, с жаром целует любимые губы, тут же ошпариваясь об чужие желания, но Сал точно знает — долго так они не протянут. По крайней мере, сам Фишер.

За одиннадцать лет в бегах случиться может многое. Например, тебе в спутники может напроситься преступник в розыске.

— Чш, это не больно и не страшно, — шепчет Сал аккуратно беря ладонь и переплетая пальцы. Смотрит на меня и улыбается. — Но всё равно страшно, — тело на рефлексах пытается отстранить чужую тёплую ладонь, но я должен перебороть свой страх. — Мы поможем, только доверься нам, — нашёл на свою голову двух голубых.

Трэвис за эти года сменил больше масок, чем Салли, мать его дери, Фишер. Смешок срывается с губ: плохая шутка про мамку. Очень плохая. Разрывающая на куски. Фелпс не может перестать смеяться. Товарищи по культу сбиты с толку таким наглым поведением в самом разгаре ритуала.

Трэвиса в школе нет уже неделю. Учитель математики посылает Сала к Фелпсу, чтобы узнать причину отсутствия и подтянуть его в математике.