— Ой, мастер Дилюк, так вы помолвлены? Поздравляю вас! — искренне радовалась Люмин. — Кто она? Красивая, наверное? Тоже благородных кровей? Мы её знаем? — без остановки сыпала вопросами Паймон. И только Дилюк смотрел на бокал, выскользнувший из рук, и думал: «да, Паймон, вы «её» знаете. Кстати, сэра Кэйю не видели? Надо сообщить ему о нашей с ним помолвке».

Золотые крылья и нежный ветерок. Один так и не отблагодарил своего спасителя, который успокоил его кармический долг игрой на флейте Дихуа. Другой так и не простил себя за усугубление положения юноши, которого его друг намеревался спасти много веков назад. Оба ищут того, кто облегчит их боль — и находят друг в друге.

Когда Люмин в компании Чайлда наведалась в "Ваньшен", Чжун Ли явно был удивлен их появлению, настолько, что девушке на мгновение показалось, что на скулах древнего Архонта выступили ярко-алые пятна смущения. Моракс весь Ли Юэ кинул, Цисин заставил разбираться с Осиалом и гостями из Снежной, Тарталью кинул на огромное количество моры. И все выходки совершенно не изменили цвет его лица. А теперь - дышит глубоко, нервно одергивает края перчаток и смотрит расфокусировано  и будто бы сквозь гостей.

Свободный ветер, гуляющий в объятиях скал — вот их природа, и им совершенно всё равно, что там думает Селестия

Венти свободен — в груди больше оковами не пульсирует Сердце бога. У Моракса, кстати, тоже.

И Венти покорно взял конверт в руки, уставился на тёмную восковую печать с неизвестным гербом, и не заметил даже, как попрощался и как посыльный покинул таверну. Зато очухался, когда Кэйа заглянул через его плечо. – Ах, как невежливо, сэр Кэйа, а вдруг это письма от давнего любовника? Это же вмешательство в частную жизнь. Знал бы Венти, чем всё в итоге обернётся, даже под страхом смерти не стал бы об этом шутить.

Люди иногда забывают, что хаос лежит в основе ветра.

Сколь странны придуманные людьми баллады! Барбатос отпивает свой дурманящий эль и прислушивается к рассказанной в таверне легенде.

О мондштадской осени, которая может быть холоднее зимы на Драконьем хребте, об одиночестве и душевном тепле, о том, что гениям алкоголь вреден, и о ночных визитах Альбедо в таверну Дилюка, куда он случайно зашел погреться, но Дилюк дал ему куда больше, чем просто стакан горячего вина.

– Ты невероятный, Сяо, – мурлычет Венти, оставляя мимолётный поцелуй в уголке губ. – Самый лучший, прекрасный, я хочу написать сотни песен в твою честь, – никак не унимается он и опускает голову, чтобы прижаться губами к сильному плечу с татуировкой. – Я хочу быть рядом, чтобы помочь тебе и сделать счастливее.

А Сяо ломается, слышит этот надсадный треск, чувствует трещину на прочной корке давно запечатнных чувств и эмоций.

У всех помощники как помощники, а Тарталье достался Злат – вернее сказать, он сам его выбрал. Что должны делать помощники? Заниматься организационными моментами, подчищать следы за Предвестниками и не совать нос не в свои дела. А что сделал Злат? Проник в сердце Тартальи так естественно, будто был для этого рожден, и наотрез отказался оттуда вылезать. И самое-то страшное: Тарталья совсем не сопротивлялся.

Выслушав мечтательные вздохи о том, как было бы здорово, займись они сексом друг с другом, Дилюк уточнил, что не планирует засовывать в себя ничего, что можно не напрягаясь использовать как орудие убийства, да и Дайнслейф вряд ли с радостью раздвинет ноги. Кайя только фыркнул и сказал, что обо всём позаботится.

Кристальные бабочки завораживают - символ статуи Семи, они всегда приковывают внимание даже самых черствых мужчин и женщин. Однако, если они обитают исключительно у Статуй, то почему Дилюк помнит, как эти красавицы стучались в окно его дома?

— Давай зайдëм в собор. — Что, прости? — Венти резко остановился. Дилюк звучал так, будто бы для него это что-то обыденное, хотя Венти не может припомнить, когда Дилюк в последний раз упоминал Венти, как Барбатоса. Случай в Логове Ужаса Бури не в счëт. — А я разве не могу зайти в собор божества, на чьей земле был рождëн? — Дилюк, как обычно, был олицетворением серьёзности. Венти даже ещё сильнее растерялся.

Несмотря на всю свою утончённую внешность, Венти всегда был невероятно силён. Дилюк знал об этом с самого начала. До того, как Путешественник вошёл в их жизнь, до сражений, до того, как он увидел его стоящим перед драконом, готовым отдать всё в обмен на свободу другого. И Дилюк подумал, вот как должен вести себя Бог. Это тот, в кого я мог бы поверить.

Комишен для Гейфилда ❤️ Боги любят героев, и иногда герои сами находят их. Озвучка части текста у великолепной Lex Keith! ❤️https://ficbook.net/readfic/12699955

Кэйа терпеть не может холодные ночи. Потому что именно в такие ночи он чувствует холод по всему телу намного сильнее, чем обычно. — Трясёшься, как шавка под ливнем, — Дилюк стоит напротив и как всегда держит недовольное лицо. Он протирает стакан с необычайным усердием, будто хочет натереть его до мерзкого скрежета. Кэйа усмехается, скрывая всё своё сожаление за маской непринуждённости. Наверное, всё же не стоило приходить в таверну тогда, когда Дилюк заступает на смену вместо своего помощника.

Век от века род Рагнвиндров служит Барбатосу — но больше, чем в верной службе, Барбатос нуждается в любви.

У Дилюка день рождения, и Тарталье как-то хотелось его поздравить. И он прекрасно знает, что никакими подарками тут не отвертишься.