Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

Что делать, если один из вас преподаватель, предпочитающий прямолинейность и ожидающий того же от других, а второй его студент, который научен говорить только намёками и двусмысленными выражениями?

Тигнари никому не отказывает. Сайно не устраивает быть исключением.

Попытка сбежать от генерала Махаматра не увенчалась успехом... К счастью.

Тигнари допоздна засиживается в библиотеке Академии, работая над научным проектом, а Сайно не устраивает то, как наплевательски он относится к собственному здоровью. Перепробовав все методы, которыми можно было отвлечь ботаника от писанины, генералу Махаматра приходит в голову странная идея...

Но если бы Сайно не хотел, то его не смогла бы удержать на месте никакая сила, уж Тигнари в этом уверен. Хотя тот, судя по всему, изначально планировал задержаться в лесу Авидья – пусть и не говорил об этом вслух. Потому что Сайно не из тех, кто делает что-то без плана и спонтанно, и по этой причине Тигнари справедливо полагает, что он учёл любую мелочь и возможность. И с такими знаниями их положение совершенно не кажется случайностью.

Сайно решает помочь Тигнари привыкнуть к жару Пустыни довольно... необычным способом.

— Я правда так плохо шучу? — Сайно пристально смотрел на друга, пока не убрал книгу. — Это бред. У Сайно из книги никакого вкуса. «Твои уши такие же большие, как и моя любовь к тебе»? Серьёзно?

Неисповедимы.

Ничто так не способствует быстрому пробуждению, как обнаженный Тигнари, оседлавший бедра и шепчущий прямо в губы: «Пожалуйста, Сайно. Ты очень нужен мне прямо сейчас».

Неудовлетворенная лисица — это паршиво. Возбужденная и неудовлетворенная лисица — уже настоящий кошмар. Сайно предстоит в этом убедиться. И постараться не стонать.

— обратную наездницу, нари, — вкрадчиво повторяет, будто ребёнку. — мне на лицо.

Он не знал, почему, но его так и манила к себе эта бледная кожа на загривке. Именно этот участок, обычно скрытый прямыми гладкими прядями. От пятого шейного позвонка и выше, до линии роста подстриженных покороче волос. /Или же Сайно хочет укусить Тигнари, а тот совсем не против.

Пропущенная сцена в палаточном лагере из второго задания легенд Сайно. // Входная шторка за ними закрывается. В палатке темно, только шальные светлячки проплывают рядом с тканевыми стенками, слабо освещая их с другой стороны. Сайно ложится на спину; все еще крепко держит Тигнари за руку, вынуждая того сесть на колени, поймав Сайно между своих ног. Понятно, к чему все это идет, и было понятно с самого начала.

— Сайно! — почувствовав на себе его вес Тигнари недовольно пискнул. Он был вынужден обхватить его за талию и поспешно отступить, прижимаясь спиной к стене. Взгляд его скользнул над плечом любовника, наткнувшись на ещё одного смуглого парня с пышной шевелюрой кофейного цвета. — Сетос, вы где оба были?.. — ушки на макушке прижимаются к голове, выражая весь скептицизм от пьяного Сайно и их общего друга.

Лесной страж Тигнари по природе своей не совсем человек, и если весь год ему это никак не мешает, то к началу весны появляются неудобства. Тигнари привык справляться с ними в одиночу, но на этот раз его ближайший друг рушит эти планы в пух и прах.

Свободная ладонь, ухватившись за тазовую кость, заставляла приподнимать задницу и выгибаться в пояснице, хотя едва ли Сайно мог хорошо видеть в полутьме палатки и оценить знакомую картину ещё раз. Но ему хватало...

За несколько месяцев совместной жизни Сайно очень хорошо понял одну вещь: практически любую свою эмоцию Тигнари может выразить посредством укуса.