Тигнари перевел взгляд на настольный календарь с надписью «март» и несколькими выделенными карандашом днями. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. Надо срочно отказаться, что-то придумать, нельзя допустить, чтобы- — Да, конечно, пусть приезжает.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

Так они стояли и думали о чëм-то, глядя друг на друга, пока не начался дождь. Сначала не сильный, тëплый, даже приятный, но чем дольше он шëл, тем он становился сильнее и холоднее. И от холодных капель уши Тигнари невольно подрагивались, что умиляло Сайно.

Задав Сайно вопрос о счастье, ты никогда не получишь ответ

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

Что делать, если один из вас преподаватель, предпочитающий прямолинейность и ожидающий того же от других, а второй его студент, который научен говорить только намёками и двусмысленными выражениями?

Сны – волшебный мир грёз, не подчиняющийся времени, иная реальность, в которой душа, освободившись от оков бренного тела, путешествует где-то в далёких краях. Сны несут умиротворение и покой. Так говорят те, кто видят сны. В этом мире до встречи с родственной душой ночами существует лишь темнота. В нём Тигнари – лектор в университете Саппоро, который давно нашёл своего соулмейта, а Сайно – обычный магистрант, однажды увидевший Тигнари во сне.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

Тигнари ранен. Сайно, этой новостью, что иронично, как молнией пораженный, — хоть для всех остальных на его лице и единый мускул не дрогнул, — насколько может, настолько быстро и освобождается от своих вмиг навалившихся обязанностей вернувшегося на должность махаматры. И все равно не успевает, все равно заканчивает под ночь. Ему самому тоже все равно — несется, несмотря на это, в Гандхарву. И несмотря на дождь, что обрушился на леса Авидьи к этому часу. А Тигнари знает. Предчувствует. И ждёт.

Генерал махаматра впервые за длительное время уходит в отпуск и направляется проводить его в Гандхарве. Тигнари рассчитывает, что лучше шанса признаться и быть не может.

Сборник небольших зарисовок по любимым СайНари

Коллеи ведет свой собственный дневник наблюдений! Все, что вы хотели бы знать о её наставнике и его.. друге? Ох, это сложная тема, простите... Коллеи не понимает природу отношений между Сайно и Тигнари, так что решает воспользоваться советом своего учителя и путем наблюдений все выяснить самостоятельно.

Тигнари задумчиво касался пером пергамента, стараясь выводить ровные буквы, и всё же почерк против воли скакал вверх-вниз, подчиняясь не словам, а настроению своего хозяина. А настроение у него было не очень: Сайно обещал вернуться ещё два дня назад, но до сих пор где-то бродил и ни на секунду не показывался на глаза. Конечно, Тигнари понимал, что человек с подобным статусом не может просто взять и покинуть свой пост, и всё же у него самого тоже были неотложные дела! Множество неотложных дел…

Он прижимался всë теснее, матре это нравилось, он думал лишь об одном: он не боиться, он доверяет.

От неожиданности Тигнари взвизгнул, не ожидая сам от себя подобных звуком, покачнулся на лестнице и свалился вниз, крепко зажмурив глаза и готовясь повстречать пол. Который на удивление оказался довольно мягким и теплым. Открыв глаза, фенек опешил, ведь лежал на ком-то сверху, прижимаясь носом к носу... Маски? Шлема?

– Ты за мной призрака увидал? – раздраженно спросил Тигнари, тут же обернувшись и вперившись взглядом в фигуру человека в длинном темном плаще метрах в четырёх от них. «Твою мать», – выдохнул фенек себе под нос на грани слышимости, когда человек приветственно махнул рукой и двинулся к ним.

Но Тигнари, чтоб его бездна, ласковый до невозможного. Целует в щеку, стоит только тени недовольства показаться на чужом лице. Зарывается в чужие волосы носом, слабо целуя в макушку. Сайно хочет съязвить, мол, он не хрустальный, к чему все это? Но в ответ всегда следовало "потому что я люблю тебя", и для Сайно это всегда слишком.

Они находятся в его, Сайно, храме, сидят на его троне, возложенном верными подданными, которые сами и принесли Тигнари в жертву, но Сайно уверен, что сосредоточение божественности этого места именно в нем, в фенеке, так бесстыдно подставлявшемся под ласку.

даёт себе волю ответить на объятия, зарывается носом в белоснежные волосы, вдыхая аромат сумерских роз, тихо усмехается тому на ушко, показывая, как сильно счастлив, и сайно, на выдохе, обнимает еще крепче, заставляя тигнари смеяться и жадно ловить воздух губами.

«Я сказал, — декламирует Тигнари тоном безгранично собой довольного наставника, — двенадцать часов без физического контакта. Моё желание. Что в этом может быть непонятного?» // о Сайно, который выражает чувства через прикосновения, и о Тигнари, который насильно отбирает у него возможность прикасаться