— Не нравится он мне. — делится откровением с отцом Игорь в один из промозглых питерских вечеров. На кухне тепло, светло и пахнет борщом, поэтому моросящий за окном дождик не страшен. Пояснять, о ком завёл речь мальчик, Константину уже не требуется.

— Па-а-а-ап, можно оставить? — тянет Игорь с немного виноватым выражением лица, пока крошечный котёнок, удивительно спокойно лежащий под курткой, зарывается носом в его кофту.

У Юры Смирнова были о ч е н ь тяжёлые отношения с отцом. И теперь Юра Смирнов внимательно наблюдает за отношениями Громов.

отец изменился, и игорь пытается выяснить, в чем причина.

— Если ты ещё хоть раз вытащишь из рукава туз, то будешь играть голым, паршивец!

Юра громкий. Юре следует быть тише.

Я такая дура, что в тебя влюбилась.

Что может быть лучше чем вечер в компании дорогого тебе человека...

Игорь с самого начала не очень любил Юру. Но именно Игорю первым Смирнов решил рассказать очень важную новость. И эта новость всё меняет в их взаимоотношениях.

— Кость, мы же вместе, да? Непривычно серьёзный, при этом совсем потускневший голос нарушает тишину, нависшую над спальней чем-то впервые тяжёлым, неприятным — голову Смирнова атакуют далеко не самые приятные мысли, пока он, разморенный, обессиленный после долгого секса, бессовестно скуривает сигарету практически с фильтром, обжигая кончики пальцев.

У Игоря Грома два отца.

Уютный бар, спрятавшийся в закоулках окраины города, светит на улицу мягкими огнями, словно разгоняя царящие за окном ночной мрак и холодный дождь – как будто во всём мире становится немного теплее. Феде тоже неописуемо тепло и хорошо в этот момент. То ли потому, что в нём плещутся уже две кружки пива, то ли потому, что его голова покоится на плече у Кости, таком твёрдом и надёжном, а рядом сидит Юра, и, увлечённо жестикулируя, рассказывает какую-то надоедливую, но милую чушь.

Федя отходчивый. И синяки заживают на нём быстро. Костя не старается, конечно, проверять. Ему вообще не хочется видеть на Феде раны, а уж тем более от своей руки. И не хочется видеть, как заходится хрипами, смехом и болью Юра. Но это происходит не первый раз. Костя не может остановиться.

В работе с напарником важно доверие. Иногда и Грома, и Прокопенко понять довольно сложно.

– Кстати, дядь Юра давно не заходил...

Федя был рад, что у Грома наконец-то появился близкий человек, помимо сына. Омрачает только факт, что им оказался не кто иной, как Юра Смирнов. Нет, он, конечно, был рад за друга, но…

Юра засекает время. Отсчёт начинается с того момента, когда он делает первый шаг. Курилка сейчас напоминает клетку, в которую он заходит к голодному льву. Костя недовольно на него смотрит. Юра будто бы не понимает, что перед львом нечего трясти куском мяса — оттяпает всю руку по самое плечо. Но Юре нравится эта опасность, а Косте нравится всё остальное.

Федя азартнее Юры, и со стратегическим мышлением у него всё неплохо: в шахматы он играет прекрасно. И даже в покер. И притворяться умеет неплохо, если захочет. А рядом с Юрой — не хочется.

— Юрк, бросал бы ты курить, — замечает Гром, похлопывая согнувшегося над раковиной в приступе удушающего кашля Юру. — Аг-га... — хрипит он и вытирает губы платком. С глухим непониманием Костя смотрит на ошмётки белых лепестков на раковине.

Юра обходит Федю полукругом. Взглянет с одной стороны. Взглянет с другой. — Тебе идёт, — резюмирует честно. А Федя так и замирает перед ним, в одной руке сжимая бритву, а во второй — полотенце. AU, где Федя просто побрился, а весь мир вокруг него перевернулся с ног на голову: всем стало интересно, ради кого он это сделал. ПВП.