Кави не может похвастаться выдающейся внешностью, покладистым характером или карьерными успехами. Но спросите Аль-Хайтама – и услышите не одну оду в его честь.

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Кавех проходит через пять стадий принятия своей любви к аль-Хайтаму.

- ...Если я встречу его в следующий раз, точно попрошу номер телефона! Или хотя бы имя узнаю… А может быть он слушает нашу волну? Если ты слушаешь, то позвони мне, иначе Тигнари устанет терпеть мое нытье!

Тягучее золото на его руках сияет древним неприродным янтарём при каждой встрече с ним. Один материал сменяет другой — один ветер сменяется тысячами родных потоков. Может, поэтому Моракс и не может подойти ближе — что-то всё стоит да не сходит ни под какой дрожью земли. На пути к тому самому желанному элементалю.

Добавьте в неимоверно горячий напиток ледяную крошку и сделайте глоток. Сначала горяч больно режет, но лёд сглаживает и даёт прочувствовать истинный вкус напитка. А каким окажется потайной вкус - зависит от бармена.

У Горо и Тигнари появились привилегии которые Сайно совершенно не понимает

И что он нашел в этой девчонке, любящей романтичные книжки?

Проблема в привлечении внимания Капитана заключалась в том, что ему нравились женщины.

Безобразные следы, уродливое лицо — и чем они только заслужили ласку этих красивых губ, чем только вызвали это бесконечное восхищение, чем только завоевали такую любовь. Чайлд улыбается — Капитано выдыхает, кожей чувствуя его улыбку, что обжигающе скользит по шрамам.

Он слишком привык к вниманию Чайлда. Капитано понимает это, когда стоит в странном одиночестве в переполненном людьми зале. Чайлд всегда вьётся где-то возле — заглядывает в лицо и касается его рук словно случайно, говорит слишком много и громко; но сейчас он почему-то один

— Тебе не стоит ее снимать, — Капитано мягко берет того за запястья, убирая руки от маски, — поверь мне. Чайлд недовольно кривит губы. — Тогда сними ее сам.

А теперь, спустя столько лет, он сидел перед ним – протяни руку и дотронешься. Такой же юный, не изменившийся с тех пор ни на йоту. Крутил в руке бокал вина и порой бросал влюбленные взгляды на краденную лиру. – Хочешь сказать, что в детстве мне разбил сердце сам Барбатос?

Кэйя тащит Дилюка в «Кошачий хвост», дабы раз и навсегда доказать, что существуют алкогольные напитки, которые может оценить даже его душный приемный брат.

— Не смотри на меня так, когда-нибудь я выучу её! — отвечает бард на недоверчивый взгляд. Маленький дух словно мягко улыбается и кивает. — Обещаю.

Если смерть найдёт тебя в землях, где дует ветер, он унесёт твой дух обратно в Мондштадт. Как бы Венти хотел, чтобы это было правдой.

Чайлд покачивается на пятках, по-птичьи склонив голову вбок. Словно хищник, наблюдающий за добычей. Капитано давит глухой смешок. Маленький хищник — новорожденный котенок, глупый птенец, пытающийся напасть на того, кто ему еще не по зубам.

его восхищение превратилось в любовь, но никакая любовь не может убедить кого-то ответить взаимностью.

Остров, на который их забросило с подачи Коломбины, предстал пред ними во всей своей кровавой красе — кости-ветви вместо деревьев; пляж, покрытый искалеченными трупами монстров; темное небо, лишенное звёзд. И тишина, изредка прерываемая далекими шорохами. Ни криков птиц, ни стрекота цикад — лишь копошение оставшихся монстров. — Нам обещали отдых, — устало подмечает Капитано. Не то чтобы он надеялся на солнце, море и белый песочек, но ожидал чего-то более... нормального.

Пульчинелла, хитро улыбаясь, подсовывает Капитано своего подопечного на одно из заданий; к счастью для всех троих, Капитано пока не знает, что за комок хаоса и жажды крови повесили на его плечи. Хаоса, жажды крови — и безграничного обожания.