У предвестников Фатуи проходит важная встреча. Во время нее Сказитель и Чайлд, как обычно, скучают, пока Чайлд не решает, что ему нужно сломать невозмутимую гримасу Скарамуччи и прибавить красок. В конце концов, он обладатель гидро стихии.

Гидро стихия позволит насладиться этим отдыхом им вдвоем.

У Скарамуччи чертовски чувствительная шея.

Скарамучча не может испытывать влечения к Чайлду. Это Чайлд, черт возьми. Глупый, засранец Чайлд с его идиотскими голубыми глазами и теплой улыбкой, и этими большими руками и… Черт возьми, его тянет к Чайлду. Его влечет к рыжему. Это так неловко.

— Скарамучча, — взгляд серьезный и полон решимости. — А давай поебемся? — Абсолютно спокойно, так, как будто бы спросил что-то обычное, бытовое. Он правда не видел в этой просьбе чего-то ужасного.

Скарамучча вовсе не думал о Тарталье, пока тот отсутствовал на миссии в Ли Юэ. Ни единой секунды не вспоминал о нём. И сердце его абсолютно точно не толкалось по-человечески сладко до боли, когда по обонянию проехался принесённый вечерним порывом ветра знакомый запах.

— Я был с тобой мил и нежен, мой милый Мучча, сейчас пришло время поиграть по взрослому, — шипит на ушко, по телу пробегают мурашки, когда горячие дыхание Аякса обжигает молочную кожу брюнета, — сам напросился.

Уже месяц Сказитель вынужденно проживал в Мондшадте, когда на его пороге объявился Тарталья с очередной бредовой идеей.

- Мы в библиотеке, - шепчет Скарамучча, - нас могут поймать, потерпи до дома. - Ты должен признать, что тебе это нравится, - Чайльд наклоняется через стол, его голос низкий и властный, - давай же, вокруг никого нет.

...Каждый раз, когда соулмейт смеётся, его родственная душа испытывает оргазм...

Скарамучча ненавидит дни, когда ему нужно работать вместе с другими предвестниками. Синьора слишком горделива (а может слишком напоминает самого мага. Правильно говорят, мы ненавидим в других то, что видим в себе), Педролино дурак, Дотторе не видит дальше своего носа, Пульчинелла ведёт себя как напыщенный петух. Тарталья... Тарталья тоже дурак.

Ладонь Аякса нежно,можно даже сказать любовно гладит темную макушку,пытаясь хоть как-то успокоить и прекратить эту истерику. "А этого ли ты хотел?"

— Вообще, ты как-то странно распоряжаешься своими желаниями, я бы что-нибудь пожёстче загадывал тебе, - хитро улыбается Скарамучча и плюхается на то же место. — А если я такое загадаю, ты любое исполнишь? - опасно щурится Тарталья. — Пф, с этого и надо было начинать, дружище, - теперь парень с интересом и вызовом смотрит на Чайлда, ожидая его слов. — Тогда, - глаза цвета бездны устремляются в чужие сапфировые, - поцелуй меня.

Проснувшись этим утром, Чайлд не представлял, как пройдет его день. Но чего он точно не мог ожидать, так это провести вечер, стоя посреди музея и рассматривая любовное письмо, которое он написал одному из своих коллег сотни лет назад.

— Ну же, Скара. — Это прозвище, которым никто, кроме Чайлда, не осмеливался называть его раньше, и хотя сначала он ненавидел его всей душой, оно прижилось в нем за то небольшое время, что они провели вместе. И он ненавидит это. — Чего ты хочешь? — ... обнимашек.

давно ли, находиться рядом с ним стало так приятно?

Оказывается, слушать своих знакомых надо, чтобы потом не писать незнакомому человеку, в которого после еще и влюбишься, и новый год вместе встретишь...

Тарталья вынужден забрать брата своей девушки с шумной вечеринки

скара никогда не показывал своих слабостей.

Из-за бесконечной работы, Чайльд не может уделять Куникудзуши должного внимания, от чего тот решается на небольшую шалость.