— Мне нравится, какой ты становишься чопорной, когда обижаешься, — улыбнулся Драко. —  Я хотел сказать, что ты можешь попробовать вибратор сама и рассказать мне, как ощущения отличаются от тех, когда тебе сосёт клитор человек. Если хочешь, напиши отзыв. — Ты извращенец, — заявила Гермиона. Он нахмурился. — Грейнджер, это всё стремление к знаниям. Постарайся тоже за ними угнаться. Ты не обязана рассказывать мне о своих личных предпочтениях — если, конечно, сама не хочешь.

При выполнении задания Гермиона попадает под воздействие неизвестного зелья, обладающего определенным эффектом. Драко намерен помочь своей напарнице, но настолько ли сильны его способности окклюмента, чтобы противостоять соблазну?

Увидев, что Гермионе пришло сообщение от назойливого бывшего, Драко решает взять дело в свои руки.

Драко Малфой с детства помешан на фактурных тканях. Его дом переполняют дорогие кожи и меха, шелка и шкуры... и бархат. Когда он видит Гермиону Грейнджер, сопровождаемую Гарри Поттером на Рождественским балу, в одном только красном бархате и белом меху, его интерес пробуждается. Но шансов добиться девушки мало, поскольку её жених — не кто иной, как прославленное третье колесо Золотого трио.

С момента рождения сына, Скорпиуса, жизнь Малфоев стала довольно однообразной. Особенно в постели. Хотя Драко и говорит, что он совершенно не против изменений Гермиона ясно дала понять, что готова вернуть былую страсть.

Милостивый Мерлин, и о чём она только думала? В теории это звучало неплохо… Несколько безликих перепихонов для разрядки после длительной засухи. Это казалось сексуальным и гарантировало полную конфиденциальность, которую Гермионе никогда не удалось бы найти в мире волшебников. Но теперь, лёжа с задранными лодыжками, обнажённая ниже пояса и совершенно сухая, словно пустыня Сахара, девушка подумывала о пересмотре своего решения.

‒ Я бы хотел сделать это грубо, ‒ пересохшими губами произносит Малфой. ‒ Быстро. Прямо на этом столе. Зажав тебе рот рукой. И ты не посмеешь отвести от меня глаз.

Драко и Гермиона работают сверхурочно. Уже поздно, они открыли бутылку виски, и самоконтроль Гермионы находится на предельно низком уровне — особенно когда Драко начинает закатывать рукава.

Не смотря на абсурд того, что он наблюдал последние двадцать минут, Гарри всё же улыбается, истерически посмеиваясь и думая: «Насколько непредсказуема его счастливая жизнь!»

Когда выясняется, что зрение Гермионы сильно ухудшилось, ей приходится надеть очки. Мир вокруг становится ясным, а очертания предметов — чёткими. Однако выясняется и ещё кое-что... Невыносимый Драко Малфой, оказывается, невероятно привлекателен. И Гермиона наконец смогла это рассмотреть.

И в момент, когда он не ответил на поцелуй, у Гермионы перед глазами промелькнул остаток их учебного года. Его подшучивания и ее пунцовые щеки. Грудь сжалась от ужаса, когда она осознала, что только что сделала — поцеловала Драко Малфоя.

Заключение под стражу с Драко Малфоем не должно быть таким невыносимым, правда? AU: Седьмой год обучения

Гермиона твердо верила в отношения, основанные на здоровом общении и взаимном уважении. Она уже давно переросла терпимость к детским играм. Но если Драко Малфой хотел сегодня заявить на нее свои права, она определенно не собиралась его останавливать.

— Дай подумать. Какой сегодня день? — он нарочито лениво перевёл взгляд на волшебный календарь, который подсвечивал дату. — Ах, да! Четырнадцатое февраля, как же я запамятовал. Очевидно, это валентинка? — Именно! — Хвалиться нехорошо. У меня тоже такие есть! — осуждающе покачал он головой и выразительным взглядом указал на корзину для бумаг, доверху заполненную всевозможными сердечками.

Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться.

Впервые за долгие годы Гермиона посещает квиддич, и разумеется, сексихот ловец команды - Драко Малфой, от которого она не может оторвать взгляд, демонстрирует ей свои виртуозные маневры.

Гермионе нужно собрать деньги на благотворительность. Сделать эротический календарь с фотографиями игроков в квиддич вроде неплохая идея, да?

Белый шум. Именно так Драко мог бы охарактеризовать все то, что творилось в его голове каждый раз, когда он находился рядом с женщиной. Абсолютно любой. Мысли. Мысли. Мысли. Порой совершенно беспорядочные и несвязные, но чаще всего это были тщательно выстроенные процессы, вмешиваясь в ход которых Малфой чувствовал себя несчастным жуком, над которым уже возвышалась увесистая тень ботинка. Драко не мог толком сказать, в какой момент все началось, но был уверен, что обрел этот дар не просто так.

– Драко. Легкая улыбка, холодные, бесстрастные серые глаза посмотрели вверх. – Бывай, Гермиона. Дверь захлопнулась прямо перед носом, хлопок эхом разнесся по пустому коридору. Она просто стояла там не в силах сдвинуться с места. Она была уверена, что он бросил Силенцио, потому что прямо перед этим она услышала первый аккорд крика, от которого, ей показалось, она ощутила физическую боль. Гермиона стояла в коридоре, пока Драко безмолвно разваливался на части.

Первое, что она замечает, — это не покрой его мантии и не то, как уложены его волосы, подстриженные по бокам и длинные на макушке. Не его дорогие туфли из драконьей кожи, почти переливающиеся на свету, и не пронзительный оценивающий взгляд серых глаз, который скользит по её лицу со скоростью и рефлексами опытного ловца. Это чернила, проступающие над строгим воротником его рубашки. Это голубая вспышка на фоне бледной кожи, единственная капля цвета на его теле.