Дань Хэну снятся кошмары. Он пытается не думать о них, но каждый раз они отпечатываются в памяти, царапают сознание и вжигаются в разум, будто раскаленное клеймо. Для него уже вошло в привычку просыпаться посреди ночи в холодном поту, но какой такой умник встает на несколько минут раньше и заваривает ему мятный чай?

Он стоит перед окном в одном халате и рассматривает звёзды, осторожно касаясь стекла кончиками пальцев. Келус напряжённо следит за ним, когда дверь с тихим шорохом закрывается, и улыбается, не заметив реакции. Впервые он видит Дань Хэна настолько увлечённым за пределами архива, в котором он всегда и ночует. Уговорить его прийти на ночь к Келусу тоже то ещё чудо, если так подумать.

После третьего мира в виртуальной реальности Келус чувствует себя очень паршиво.

Не то, чтобы Келус как-то привлекал Дань Хэна. Просто в один момент в базе данных сама по себе появляется папка с именем первопроходца, скрытая от чужих глаз ограниченным доступом.

Дань Хэн всегда сдержан. Он словно контролирует каждый мускул на лице, чтобы никто не увидел его эмоций. У этого есть плюсы, потому что он всегда держит голову холодной и не действует импульсивно. Но Келусу до зуда в руках хочется увидеть больше эмоций на лице Дань Хэна.

Не было ничего правильного в том, что он приходил в комнату, полную книг и молчания, чтобы найти там успокоение. Не было ничего более исцеляющего, чем чужие прикосновения, и более уничтожающего, чем равнодушие во взгляде. Келус искренне лжёт самому себе, что его устраивает такой расклад.

У Дань Хэна длинные волосы, хвост и очень чувствительные рога. Келус обескуражен, но очень любопытен.

Дань Хэн умел — не краснеть, когда целуется. Дань Хэн не умел — находить на это чертово время.

У Келуса крылья такие тёплые, а у Дань Хэна тёмные и будто бы совсем непримечательные. Блондин так не считает и при любой возможности старается доказать копейщику.

— Простите, путники, но у нас остался только один номер. — Плевать, сколько с нас?

Келусу которую ночь снятся кошмары, которые мучают парня не слабее физических пыток. Придти в себя парню помогают "кружка какао с лавандой" и "тёплое тело".

Дань Хэн так сильно боялся своих кошмаров, что не спал уже несколько дней. И Келусу это не нравится.

— Знаешь, всему своё время, — охранник теснее прижимает первопроходца, который неловко усмехается в его грудь, теперь обнимая парня тоже. Всему своё время.

Звёздный Экcпресс вновь взывает к нему, а он сам зовёт лишь внимание к себе. Хочется получить то, что судьба ему не дала.

дань хэн, конечно, умный мальчик, но человеческая природа не всегда понятна даже ему.

Пассажиры эксперсса решили устроить для Келуса праздник,но главный приз ожидает парня вечером.

— Просто чтоб уточнить, — бросает Келус с настолько дерьмовой ухмылкой, что Дань Хэн мгновенно понимает: ему не понравится вопрос, — а встает у тебя на меня тоже из желания спасти или там есть другие причины?

Келус не знал, как обращаться с людьми, когда им больно. Ему было больно, но в такие моменты кто-то всегда был рядом, держал его за руку, хлопал по плечу, гладил его щеки, крепко обнимал, пытался наставить мудрыми словами - он всего этого хотел и он все это получал. Дань Хэн хотел, чтобы его оставили наедине с его болью. Но как идущий по пути Освоения, Келус был обязан заглянуть в эту бездну, чтобы увидеть в ней маленького напуганного мальчика и, протянув ему руку, выдернуть его на свет.

С самой первой встречи с Дань Хэном, Первопроходец ловит себя на мысли, что руки этого мужчины просто прекрасны.

— Мне сказали, что ты бросился меня ловить тогда, — Келус начинает первым, опуская темноволосого на его же постель и садясь в наглую рядом, — настолько испугался? — Не каждый день увидишь, как компаньон, проткнутый копьём, словно кусок сырого мяса, падает в пропасть. — Ты не ответил на мой вопрос, — чужое спокойствие на лице немного раздражало, но в голосе каких-либо негативных эмоций нет от слова совсем, — ты испугался?