Три раза, когда Джисон плачет, два, когда это почти делает Минхо, и бесконечность, когда они счастливы. | AU, где Джисон замыкается в себе, потеряв возможность ходить, а Минхо впервые влюбляется в кого-то так же сильно, как в танцы.

Гул в ушах, такой жуткий, пугающий, но уже привычный, заполонил всё сознание парня. Конечности затекали, Хан попытался раствориться в пространстве, отчаянно зажмурившись. Гул стих лишь тогда, когда послышался хлопок двери, а чей-то голос, такой приятный и приторно-сладкий прозвучал совсем рядом. — Ты тут, Хани? Пойдём домой?

Огромные худи, скрытые блестящие глаза под капюшоном, аромат бабл-гама и теплая безграничная любовь. «Под небом без луны и звезд эту темную ночь освещали два ярко мерцающих сердца, утопающих в собственных волнах любви».

Пять раз Джисон говорит "о, ты так сильно хочешь поцеловать меня", и один раз Минхо делает это.

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

– Что, если мы сделаем вид, что встречаемся? – Ты ведь не серьёзно… – Сам посуди, ты сможешь остановиться у нас на сколько угодно. Бесплатная еда, бесплатное жилье. Я сведу тебя с Хенджином. Родители… ты видел, как они счастливы за меня? Мама уже обожает тебя! Если разыграем влюбленную парочку, – только до Рождества, обещаю, – все будут счастливы, я ведь прав? Или история о том, что случается, когда при знакомстве с кем-то в интернете ты присылаешь чужие фотографии.

Влюбиться в друга – само по себе отстой. Влюбиться в своего первого и единственного друга, который, к тому же, был гетеро, – отстой вдвойне.

— Обещаю, что буду покупать тебе целый месяц рамён, если ты сможешь провести неделю, не прикоснувшись к Минхо. — Если ты так хочешь купить мне еды, то можешь просто сказать об этом. Не обязательно предлагать глупое пари. — Да, да, — ухмыльнулся Сынмин. — Так ты согласен или что? — Согласен, — они пожали друг другу руки, закрепляя сделку. — Не могу дождаться месяца бесплатного рамёна. — Ты слишком самоуверен для человека, который не может ходить по улице, не взяв Минхо за руку.

Хан Джисон немного невыносимый. Он шумный, постоянно лезет под руку, жаждет объятий и всё время повторяет «поцелуйчик?». У Минхо от этого болит сердце, так сильно, что становится трудно дышать, и потеют ладони. Больше всего на свете ему хочется ответить согласием на это глупое, шутливое предложение, и прижаться своими губами к губам Джисона.

Джисон прокашлялся, почувствовав себя смущённым. И, что-то говоря себе под нос, уставился на бумажный стаканчик в своих руках. - Так, ты правда хороший и все такое, и твое какао потрясное, но вся эта история с губами... Я вижу, что ты пялишься, когда я говорю, и я просто хотел сказать что это типа некомф... - Э, прости, странный вопрос, но не мог бы ты взглянуть на меня? - вдруг спросил Минхо. - Мне нужно читать по твоим губам, иначе я не смогу понять, что ты говоришь.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

"Я правда не хотел. Я куплю тебе новый", — говорит парень на языке жестов. И в этот момент Минхо ещё больше его ударить хочется. Ли не утруждает себя интеллигентными фразами, посылая довольно простым способом.

Пусть тебе кажется, что вся твоя жизнь — сплошная черная полоса, но... возможно, ты просто настолько привык к темноте, что не замечаешь хоть каких-то просветов?

Джисону страшно, когда до него дотрагиваются, каждый раз он ожидает боли. А потом плачет, впервые ощутив нежность прикосновений Минхо.

У Минхо не было опыта в обращении с паническими атаками, все его знания ограничивались парочкой статей, которые он пролистал, узнав, что у Хана случаются такие приступы. Но это было давно, и Ли старался задвигать эту информацию куда поглубже, малодушно надеясь, что она ему не пригодится. И вот он, здесь, сидит напротив всхлипывающего младшего и понятия не имеет, как ему помочь.

В мире, где с наступлением двадцати люди, предопределенные друг другу Судьбой, получают идентичные друг другу метки, Минхо с Джисоном понимают, что их метки различаются. Несмотря на это, их история все ещё о любви.

— Не выйдет ничего хорошего из этого, — шипит Минхо и скалится. — Но почему? — Джисон смотрит оленьими глазами на старшего, и того пробирает до костей. Не выдерживает. Срывается. — Да потому что друг я хуевый, который хочет не дружить с тобой, а обниматься и целоваться, который, сука, дрочит на тебя ночами, а днём залипает на губы, который хочет вжать тебя во все плоские поверхности и выебать уже наконец. Живи с этим теперь, Хан Джисон. Как хочешь живи. Мне плевать.

Сонный Минхо опасен. В первую очередь для нервной системы Хана, успевшего мысленно составить завещание на случай смерти от передоза всех эмоций одновременно.

Группа друзей решает провести свой летний отпуск в пляжном домике. Все друзья Джисона разбиты по парочкам и встречаются между собой. Ему вновь не хочется быть одному, и Хан врет своим друзьям, что у него есть парень. В ответ на это они предлагают взять этого загадочного парня с ними в поездку. Первым, кто пришёл Джисону на ум, был его друг - Ли Минхо.