К сожалению, некоторые особо запутанные дела нельзя было доверить рядовым чиновникам, и поэтому Небесному Императору время от времени приходилось спускаться на землю, чтобы улаживать все самостоятельно. Отправившись на очередное расследование, не предвещавшее ничего интересного, Владыка на время прикинулся учеником удивительного заклинателя, который пробудил в нем давно забытые воспоминания.

Руки все ещё дрожали на разгоряченной коже, но тело под ними уверенно и соблазнительно изгибалось. Кто бы мог подумать, что этот маленький жрец окажется таким.

Гора Тунлу пробудилась, а по Непревзойденным это бьет сильно, разум полностью отключает. Разум Черновода отключился рядом с запертым в женском обличии без божественных сил Ши Цинсюанем. ПРЕКАНОН

ЦзюньМэи под горой трахаются. Всё. (А, точно. Няньцин ведёт себя как тряпка здесь.)

Современному миру не нужны боги. Но вот друг другу они нужны.

Ци Жун уж точно не ожидал, что к нему на огонёк подойдёт сам Безликий Бай. Тот, в свою очередь, был удивлён, когда оказалось, что младший кузен Сяньлэ не такой уж и бесполезный, каким он не единожды его описывал. И никто из них знать не желал, во что это всё выльется в итоге.

Старейшина Илин, Вэй Усянь мертв! - радостно кричали заклинатели, уходя с Луаньцзан. Что вы натворили?! Вы создали пятое бедствие! - с ужасом кричали небожители, пытаясь добиться аудиенции с Цзюнь У, решая этот вопрос. Спасибо вам, теперь у нас есть брат. - спокойно говорили остальные четыре бедствия, наблюдая за хаосом во всех трех мирах. Я ненавижу их. Всех, кроме моих братьев, четырех бедствий. Я - пятое бедствие, Вэй Усянь! - гордо говорил виновник происходящего.

Три шага в пропасть. А как выбраться?

Мэй Няньцин напишет на своей могильной плите: "Цзюнь У бесстыдник!"

После прекрасной ночи мысли советника разбегались, он не мог ухватить ни одной, голова кружилась, а перед глазами поплыли яркие пятна. Вдруг он услышал шаги, которые стали его надеждой на спасение из купальни. В проёме встал высокий мужчина в халате, он был так нахмурен, что его широкие брови почти упирались в переносицу. Это был Цзюнь У, и по всей видимости, он был не рад чьему-то присутствию?

"Я буду с вами, моё дорогое Высочество".

И однажды Мэй Няньцин проснулся холодной ночью. Понял, что так больше продолжаться не может. И...

Цзюнь У уродлив. И ему прекрасно об этом известно. А еще он живой, и ему больно.

Изначально Цзюнь У намеревался быстро расправиться с бывшим вассалом, завершая старую месть и снимая тяжесть с души, однако в последний момент Император изменил свое решение и предложил взаимовыгодную сделку. Только с такими демонами, как он, взаимовыгодных сделок не бывает.

Цзюнь У привычно было свыкнуться с тем, что что-то важное живьём приходится вырывать из себя шмотьём, туже затягивать раны и смолкать о невыносимой боли. Но когда Мэй - Мэй рядом — боли больше нет.

Се Ляню уже 29 лет, почти что третий десяток. Он и сам давно женился, нашёл достойную работу, и в целом, понял своё предназначение в жизни. А оправиться от потери второй семьи так и не смог.

Он почти не хромал, не кривился, когда утром наследный принц Уюн сжал его предплечье – аккурат там, где сине-зелеными пятнами цвели синяки от побоев. Мэй Няньцин делал вид, что всё хорошо, только уязвленная гордость недовольно ютилась на дне сознания, ныла, требовала к себе хоть доли уважения.

Цзюнь У думал, что контролирует все в своей жизни, но только до тех пор, пока не нашел растерянного и испуганного ребенка прямо у себя на пороге. А когда выяснилось, что этот самый ребенок не с неба свалился, а попал к нему прямиком от бывшего, мужчине и вовсе захотелось схватиться за голову.

С момента последней битвы прошло несколько дней. Бывший небесный Владыка, бывший сильнейший демон был всё ещё потрёпанным. Если бы не давний товарищ, кто бы знал, сколько ему пришлось бы пролежать в небытие.

И после очередной ссоры советник сбежал, пожалев об этом трижды.