Любовный треугольник гибельнее Бермудского, знаете ли.

– Я заставил тебя вырвать сердце, прости меня, Эд. Но я верну его на место. Живое и горячее, чтобы оно билось в твоей груди без боли, чтобы только быстрее разгоняло кровь по венам, заставляя чувствовать себя живым. Счастливым.

— Какого чёрта? — осведомляется Эд и тут же застревает ногой в ржавом ведре. — Ш-ш! — касается пальцем его губ Стид, приказывая замолчать. Эд замирает, уставившись на прижатую к его рту руку. Боннет отстраняется, одними губами говорит: «Извини!» и сосредотачивается на звуках снаружи. В переулке раздаются торопливые шаги, слышатся крики; до них доносятся фразы: «Куда, чёрт подери, они делись?», «Продолжайте искать!» и даже «Тот, что пониже, похож на грёбаный торт, как вы могли его потерять?».

– Дай мне причину не вырезать твоё сердце, – шепчет Эд. И Стид не может найти ни одной. На ум приходит много причин, по которым он не хочет, чтобы кто-то вырезал его сердце, но разве для Эда все они будут важны? – Стид, – срывающимся голосом говорит Тич, заставляя Стида посмотреть на него, вместо того чтоб пристыженно разглядывать доски пола. – Пожалуйста.

Неужели люди так целуются? Настолько часто? Ох, конечно это так, просто люди обычно предпочитали не делиться своим интимным опытом... Изменение концовки 9 эпизода, где Стид понимает, насколько ненасытным он был до прикосновений, а Эдвард пользуется случаем и впервые решает быть с кем-то нежным.

Стид возвращается. Эд – тоже, однако не сразу.

"Хорошо. Ты весь неправильный. Покажи мне больше, я уверен, что есть что-то еще" - думает Эд, закрывая глаза на сотню неправильных вещей вокруг себя. Он мог бы ворчать как старый боцман от рассвета до заката, спроси Стид его мнение, но тот говорит с ним без умолку, а молчит еще приятнее, и Эд решает отложить это на потом.

Нахрен все эти метафоры, решает Эд. Стид не какая-то там дурацкая картина. А это значит, что они будут, черт побери, вместе, и они будут счастливы. Несмотря ни на что.

— Просто, знаешь, на мне всё как на собаке заживает.

Эд не умеет флиртовать. Точнее, умеет, но не со Стидом. Стид не умеет плавать. Точнее, умеет, но тоже есть нюанс.

Стид никогда не смеялся во время секса. Господи, он едва мог выдавить из себя даже улыбку. Так что, когда Эд не перестаёт хихикать во время их первого раза, он не знает, что думать.

- Дерьмовый день? - Дерьмовая жизнь, - прорычал он, стирая с плеч холодные склизкие капли. Неизвестный пленник глухо кашлянул за стеной, и Эд уже чувствовал, что это же ждет и его. Было так сыро, пары плесени оставались в горле склизким комком; сколько он здесь пробудет? Неделю? Хватит и пары дней, чтобы начать задыхаться

Эда связывали веревками до этого и как любовника, и как заключенного. Ему никогда не нравилась их грубость. Стид другой.

Эд не в силах понять, почему Стид вернулся.

Эдвард между его ног как ангел маленькой смерти и наркотических снов, совершенно волшебный и идеальный.

Для человека, который ничего не видел, Стид поразительно хорошо ориентировался в собственном корабле.

Стид думает, что его новый сосед, Эд, не умеет готовить. Стид не знает, что Эд — шеф-повар мишленовской закалки.

И Чёрная Борода — великий и ужасный, куда ниже, чем она его представляла, куда материальнее, чем рисовали его книги — поворачивается к ней, и Мэри... Мэри... Мэри только и может, что подумать: «Чёрная борода нарисована углём, боже ж ты мой!».

О пользе литературных справок. * — Тогда какими страстями ты наслаждаешься наедине? Только не говори мне, что в этой безумной коллекции растопки спрятаны какие-то эротические каракули? Мгновение, в течение которого Стид делает глоток оставшегося портвейна. — У тебя там есть чертовски похабные книги, не так ли?

5 раз, когда у Эда встает на Стида и 1 раз, когда Эд дрочет себе не сам.