— Я... Дома, — едва выдавливает из себя мужчина, тут же падая вперёд. К счастью, от падения его спасли руки Гидро Дракона, крепко схватившие его за плечи.

Последнее время у капитана Ордо Фавониус слишком много работы, от которой он сильно устает. Ему жизненно необходим антистресс. Со странной просьбой на этом фоне он приходит к хозяину таверны.

— Ты совсем сдурел?! — возмутился Венти, чуть привстав со стула, — Нельзя же работать на износ, совершенно позабыв о здоровом сне. — С чего ты взял, что я не спал из-за работы? — Кэйа даже как-то чуть обиженно взглянул на барда, — Всё как раз-таки с точностью до наоборот. Я работаю на износ именно потому, что не могу спать, — синеволосый тяжко вздохнул, — Хотя сегодня я всё-таки смог уснуть, но, видят боги, не было в моей жизни ночи хуже, чем эта…

-Ты прекрасен, - сказал Дилюк ему на ухо хриплым голосом, отдышавшись. – Я правда тебя люблю

Каждый раз, когда Дилюк резко что-то делает, Альберих вздрагивает.

Кэйа уже давно привык к посещающим его кошмарам. Вот только в последнее время видеть их стало настолько невыносимо, настолько больно, что Альберих не видит другого выхода, как.. Не спать совсем.

Очередное простенькое задание за пределами Мондштадта обернулось весьма неприятными последствиями для Кэйи. И всё из-за его же собственной невнимательности. И, кажется, правду говорят, что перед смертью часто приходят видения того, что так сильно желаешь увидеть в реальности. Иначе описать появление тех пламенных крыльев, почти перед самым провалом в долгий сон, он не мог.

Кэйа всегда боялся грозы до дрожи в коленях. С возрастом, ничего не изменилось...

Декабрьский вечер. Сильный мороз. Так холодно, что слезы замерзают, не успев сбежать по лицу вниз. А Кэйа, одетый не по погоде, играет на гитаре и тихонько поет, устроившись на ледяной скамейке в парке. Однако в этот раз он оказался там не один.

Кавех счастливый человек, потому что каждый раз, когда он оказывается в передрягах, приходит тот, кто обязательно его спасет. Как в лучших традициях дурацких романтических комедий.

Каждый студент Амурты знал, что всеми любимый запах источают цветы скорби. Они растут за пустыней Хадрамавет и имеют очень интересное свойство, которое наука всё ещё изучает. Во время их цветения, в Сумеру находят как минимум трёх человек, погибших от странной болезни...

Он выставляет руку перед собой, глядя на полутёмный потолок через пальцы. Свет от единственной лампы на столе мягко кладёт тени от пальцев к костяшкам, а сами кончики и очертания ладони словно светятся, будто бы руки у него и правда золотые. Будто бы Кавех способен создать ими душу.

Спасаясь от дождя путешественник забежал в пещеру, но она оказалась занята одиннадцатым предвестником. Только парень хотел развернуться и направиться на поиски места получше, как в глаза бросился измождённый вид и полыхаюшие щёки рыжего. Пускай Паймон и пыталась доказать, что помощи этот мерзавец не достоин, но добрый Итер никак не мог бросить в беде даже врага.

После очередного собрания в комиссии уставший Ястреб возвращается домой. Он очень устал, что ему приходится врать всем. Включая его самого дорогого человека.

Ястреб просыпается...

Даби снилось много кошмаров. И он никогда о них не говорил.

Ястреб сильно заболевает и не может сам о себе позаботиться. Даби же приходит к нему, охваченный неведомым волнением, и становится первым, кто приходит на помощь.

В этом мире, помимо причуд, есть один закон: «Когда истинные находят друг друга, они становяться парой, а если кто-то из них не принимает партнёра – вокруг шей обоих обвивается изящная алая нить, давая срок на принятие друг друга всего в два месяца. Не успели – нить затягиват горло одного, а второй пожизненно будет одинок». Всё просто...

Иногда у Мидории болят руки, что неудивительно ведь его кости пережили кучу переломов и операций. Это бывает пару раз в неделю или после особо длительной нагрузки. Он старается как-то унять боль, не загружать руки, даже пытается массировать, но ничего не помогает.

— Твой парень? — спрашивает Дилюк, явно веселясь со всей этой ситуации. Хайтам на его вопрос вздыхает. — Ну, типа, — он выдерживает паузу, пытаясь понять, как можно обозначить свои отношения с Кавехом. — Мы соседи, — все-таки произносит он, и Дилюк кивает понимающе, будто зная, что за этим явно кроется нечто большее. — А вы? Встречаетесь? — Ну, типа, — в том же духе отвечает Дилюк, на что Хайтам вопросительно приподнимает бровь. — Мы сводные братья.