— Где ваша форма, доктор? — А… Похоже, я не смог её найти, сэр, — Джулиан старался смотреть Сиско в глаза, его легенда вроде бы сработала и на Кире, и на Дакс, но вот выражение лица коммандера предвещало проблемы. — Но я точно её упаковал.

Джулиан сделал глоток, и внезапно ему показалось, что голос Гарака звучит особенно мелодично. Настолько, что сначала Башир задумался, отчего же раньше не уделял этому внимания, а потом вслушался, как вслушиваются в птичью трель или музыку. Смысл слов, впрочем, совершенно ускользнул, так что Джулиан не сразу заметил — Гарак смотрит так пристально, как если бы задал вопрос.

Башир и сам не смог бы сказать, отчего дал Гараку именно это произведение. Возможно, сыграла роль ассоциация, пожалуй, даже глуповатая — в какой-то миг Джулиан представил как Каа, тот самый огромный питон, с которым общался Маугли, говорит голосом кардассианского портного: «Хорошей охоты». Чтобы объяснить Гараку, отчего он так улыбается, пришлось бы слишком много пересказывать, более простым решением было дать ему самостоятельно погрузиться в джунгли.

Давайте представим, что кардассианцы могут иметь соулмейтов... Это удивительное явление покоя не даёт пытливому уму доктора Башира. Ему непременно хочется понять, в чём суть этой связи и какие у неё возможности. Между тем, Элим Гарак знает, что его соулмейт вряд ли кардассианец. Он почти потерял надежду найти его. Но неужели станция DS9 даст ему то, что он так долго и безуспешно искал?..

Я для истины сшил десять тысяч нарядов уж, шёлк речей струится, играет и тешит глаз. Растекается Космос в глазах третьей сотней луж, как люблю я… Нет, доктор, как ненавижу вас!

Ты от прошлого убежал, среди звёзд растворившись вмиг, достижения – не провал тебя ждали средь звёздных лиг. Научился опять мечтать, будто даже друзей нашёл, но внутри тебя жжёт клеймо, ты лишь лжец, Башир, вот и всё.

— Джулиан, ты не можешь говорить об этом серьёзно, — сощурилась Джадзия, едва только услышала его план. — Это же… — Разве это запрещено? — усмехнулся Джулиан в ответ.

Только, Одо, как пустоту, что в душе разрослась, ты скроешь?

Он ненавидел самого себя и командование Звёздного флота, что отметило его заслуги в деле сохранения мира с кардассианцами. Ненавидел Киру в тот самый момент, когда она заявила: "Вы этого заслуживаете. Вы предотвратили войну". И это было вовсе не из-за Хадсона.

— Гарак, еще раз вы приблизитесь к Одо, и я переведу фазер на полную мощность! — В чем дело, отчего вы так расстроены, майор Кира? — Срань Пророчья, он ещё спрашивает!

Даже у очень, очень, очень и очень развитых рас случаются неудачные эксперименты, особенно когда дело касается капитанов Звёдного флота и их чувств и предпочтений.

Неисправный имплантант вызывает у Гарака не болевые ощущения, а внезапные приступы лунатизма. Джулиан обнаруживает это... совершенно случайно. Проснувшись.

Иногда неполадки в системе энергоснабжения не мешают, а помогают налаживать контакт между представителями различных культур... Или во всём виноват О’Брайен.

Джулиан резко сел на постели, хватая ртом воздух, словно его действительно душили. Не нужно было спрашивать у компьютера время, чтобы понять — слишком рано, можно было проспать ещё пару часов. Но беспокойные сны которую ночь подряд не позволяли этого. Джулиан знал, что больше не сомкнёт глаз, так и будет лежать и таращиться в потолок, где тени опять начнут вырисовывать картины, далёкие от приятных. Картины, далёкие от правды, но обнажающие истину, что он так долго боялся признать.

— Ты никак не переведёшь отношения на следующий уровень. Так не бывает в жизни, — безапелляционно продолжал Ног. — Они обязательно должны переспать. — Ты шутишь?! — при всём своём воображении эту тему для своего творчества Джейк считал настоящим табу. — Да ни капли! — Ног нахмурился, затем знакомым жестом — так всегда делал его дядя — коснулся своего уха, выдавая собственное волнение. — Пойми, нельзя ставить рамки своему таланту.

При последней высадке Кирк попал под воздействие загадочного излучения, которое не сумели распознать сенсоры. Ни его природа, ни его источник так и не были найдены. Никто кроме капитана не пострадал, но сам Кирк не приходил в себя вот уже вторые сутки...

Изменения происходили постепенно. Сначала они были настолько незаметны и несущественны, что Спок отметал их, погружаясь в дела. Благо, на корабле не было недостатка в работе. Но однажды вечером Спок понял, что не может больше есть. Организм отвергал пищу, настоятельно требуя чего-то иного. Эмоциональное море, дремавшее глубоко под поверхностью логических установок, как океан раскалённой магмы, скрытый под планетарной корой, разбушевалось.

Можно было называть это как угодно — помешательством, влюблённостью, в сущности, они вызывали в мозге совершенно определённые реакции, очень между собой похожие. Нельзя было сбрасывать со счетов, что Спок каким-то образом задевал его гордость. Самим своим существованием. И вот из этого всего рождалось страстное желание хотя бы раз привести к тому, чтобы лицо Спока изменило выражение, чтобы в нём пробудились какие-то эмоции, чтобы контроль наконец-то рухнул.

Джим, мне казалось, мой выбор отчётлив и прост, только теперь не пройду до конца я пути. Знаешь, не кажется страшным уйти за тебя, долг свой исполнив, покоиться в дальних мирах. Но когда враг лишь внутри и не виден, губя, в этот момент и является дьявольский страх.

Оглянувшись, словно собиралась сделать что-то предосудительное, Кира опустила в прудик уже обе ладони и закрыла глаза, наслаждаясь этим чувством. Переговорить с Одо перед сном было бы приятно, но позволить себе вот такое маленькое и почти запретное удовольствие… Пожалуй, очень хорошо, что Одо где-то задержался!