Хуа Чэна никогда особо не интересовали дворцовые интриги Юнъань. Так было до того дня, пока его небезызвестный советник сам не пришел к нему с неожиданным, деликатным предложением.

Жил да был как-то один Мусорный Бог. Мусорный Бог, которому, благодаря его удаче, «посчастливилось» привлечь внимание Князя Демонов в красных одеждах. Но в этом нет совершенно ничего(?) хорошего...

На очередном празднике середины осени появляется никому не известная пьеса, с весьма интересны названием. Никто и предположить не может, какая же картина предстанет взору небесного двора и непревзайдённого, когда занавес откроется. Никто кроме двоих - учителя и ученика, по совместительству главных героев этой загадочной пьесы.

Новый наставник Лан Цяньцю.

Лан Цяньцю заживо хоронит своего жестокого наставника с колом в сердце — а столетия спустя узнаёт черты учителя в неловком и преисполненном сострадания Мусорном боге. (СПОЙЛЕР: ОНИ ПОГОВОРЯТ).

Се Лянь давно сломлен. Им владеет страх и отвращение к самому себе. А как известно – страх самый искусный кукловод. Только вот ниточки со временем обрываются и остается лишь поломанная кукла. Все временные убежища Наследного Принца Сяньлэ были заляпаны его собственной кровью. Интересно, сколько же её утекло?

Может дело было в монотонности дней после безумной схватки с императором или ещё в чём, но на очередном собрании временного совета Пей Мин небрежно поинтересовался: — Ваше Высочество, я хотел спросить раньше, но никак не доводилось. Откуда у вас ваша шёлковая лента? Или: Пей Мин всегда получал то чего хотел, но на этот раз он жалеет об этом. Работа по заявке.

А что, если появиться нечто, похоже на пустослова, но будет рассказывать прошлое, но не только жертве, но и всем окружающим? А что, если это будет в виде иллюзий? А что, если это случиться после победы над Безликим Баем, во время собрания, на котором будут все боги Войны, да Се Лянь с Хуа Ченом?

Пей Мин задает этот вопрос уже третий раз и каждый раз Его Высочество Се Лянь бледнеет, будто из него разом высосали всю кровь и остальные Боги Войны, у которых в голове крутиться тот же вопрос невольно прислушиваются к диалогу. -Ваше Высочество, я хочу сказать тебе кое-что.- Никто из Богов Войны не может найти слов, чтобы описать то, что они чувствуют, а Се Ляню и говорить не стоит, ведь все видят его ужас.

Пиршество в честь празднования Середины осени во вновь возведенном стольном граде из белой яшмы.

Се Лянь очень тихо сказал: – Эй, послушай меня. Все в порядке. Ничего из того, что ты делаешь, никогда не причинит мне вреда.

Се Ляню всучили неизвестное зелье и сказали, чтобы он попробовал его на себе. Торговец уверяет, что Градоначальнику Хуа понравится эффект зелья на принце. Но что будет, если это таинственное снадобье по ошибке выпьет сам Хуа Чэн? Чем обернется это для принца? И какая же любовь Непревзойденного, увеличенная в тысячу раз? Не сломает ли он свое божество? Сможет ли остановиться?

Хуа Чэн ожидал, что Му Цин в обязательном порядке резко выскажется по поводу его дьявольского почерка, а он бросит что-нибудь отрывисто-грубое в ответ, и на этом всё закончится. Но Му Цин поинтересовался: — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Выражение Хуа Чэна изменилось. — Что? Му Цин показал на неразборчивый почерк, украшающий страницу. — Ты когда-нибудь пробовал писать левой рукой? Хуа Чэн смерил бога спокойным взглядом. — Нет. — Хочешь произвести впечатление на Се Ляня?

- Так что тебе нужно узнать? - Расскажи мне о вознесении Хуа Чэна, - будто ныряя в омут с головой, выпаливает Се Лянь. - И о его первой битве. Той самой, с толпой небожителей.

В один спокойный солнечный день в дверь Храма Водных Каштанов постучали. Се Лянь был готов к встрече с кем угодно, но всё равно немало удивился, встретившись лицом к лицу с Черноводом. Что могло понадобиться одному из Четырёх Бедствий в их скромном с Сань Ланом жилище?

Хэ Сюань начинает кашлять так яростно, что на секунду Се Лянь решает, что это Хэ Сюань является тем, кого придавило, по ощущениям, половиной скалы, а не он сам. Как только он пытается привстать, боль пронзает все его тело. Болезненный стон вырывается из него, и потому Хэ Сюань прижимает его к полу снова. Он оставляет руку на его плече, напоминая: «Оставайся лежа, данься, чертов идиот» или: Се Лянь и Хэ Сюань застряли вместе в пещере, и Се Лянь не перестает говорить расстраивающие вещи

Оказавшись на горе Юйцзюньшань, Се Лянь чувствует до боли знакомый запах

— Спасибо, — шепчет бог в конце концов. Он думал, Умин умер, был рассеян мстительными духами. Горе поразило его, узнавшего, что призрак, с которым он обращался так плохо, был его последним верующим. Но нет. Он здесь. Се Лянь бросает взгляд в его сторону — Умин тихо стоит на коленях, темные волосы плавно развеваются на ветру, в груди нет дыхания, но она плотна. У Се Ляня есть второй шанс теперь.

Се Лянь не может слышать молитвы из-за двух проклятых канг. Это не значит, что их не может слышать Умин.

Умин не впервые видел _такое_ состояние Се Ляня, но наблюдать за этим каждый раз было больно.