Фокалорс раздраженно выдохнула указывая ручкой на Ризли, -Поздравляю вы отец.

– Вы можете просто вытащить её из себя, если захотите, Ваша Честь, – вкрадчиво прошептал Ризли. – Вообще-то, вы могли вытащить её ещё раньше. Но вы этого не сделали. Нёвиллет хотел было что-то сказать, но осёкся, почувствовав внезапное облегчение – игрушка внутри него наконец перестала вибрировать. Видимо, Ризли нажал на кнопку на пульте позади себя. – Разве ты так просто сдашься, Нёвиллет? Не всё же тебе тестировать меня. У судей тоже должна быть железная выдержка.

Он не успевает договорить, оказавшись припечатанным к тюремной камере. Большая тёплая ладонь ложится поверх рта Нёвиллета, заставляя того не издавать ни звука. В распахнутых глазах можно прочитать лишь «Какого чёрта ты творишь?» и множество оскорбительных слов, которые следуют после.

– Я... – Ризли резко выдохнул, игнорируя быстро забившееся сердце, его взгляд вновь метнулся на белые полосы уже начавшей подсыхать спермы между чужих бёдер. – Ты даже не побежишь в душ?.. Я только что трахнул тебя, и теперь ты собираешься трахнуть меня? С задницей, полной моей спермы? Нёвиллет улыбнулся ещё шире, и, резко приблизившись к нему, прошептал ему на ухо: – Разве так не горячее?

Работать тюремщиком не так просто, но скучный день Ризли помог раскрасить Нёвиллет.

Да, что вы знаете о буднях суда и отдыхе после?

Он вошёл в него глубоко и резко, и Нёвиллет не сдержал жалобного всхлипа. Вцепившись мёртвой хваткой в его посиневшие бёдра, Ризли начал вбиваться грубыми, гневными, отчаянными толчками внутрь растраханной дырки. Удовольствие и боль запели в нём в унисон. Нёвиллет не принадлежал ему. Он трахал его грубо и резко, имея его тело, но Нёвиллет не принадлежал ему. Он никогда не будет принадлежать ему.

– Кто ты? – спросил Ризли. – А ты не знаешь? – прошептал блондин, пока его рука медленно скользнула выше по обнажённому бедру. – Но... но разве бывают мужчины-русалки? – голос Ризли немного задрожал, его бедро напряглось под нежным прикосновением. – А как, ты думаешь, русалки размножаются? – засмеялся русал. Его смех был звонким и чистым. – Нет, я имею в виду... Разве бывают мужчины-сирены?

— Ты украл эту кошмарную тряпку у кого‐то из твоих заключенных? — Нёвиллет кинул неодобрительный взгляд на ноги любовника, обтянутые тканью шелковых чулок — Я полагаю, некая проститутка стала новым заключенным в твоей тюрьме, и ты изъял это с ее личными вещами. Я не могу найти иного объяснения, откуда у такого человека, как ты...

Навилетта увлекает эта музыка боли, открывая новые границы и горизонты желаний. Ему нравится. Неожиданно, как-то горячо обжигает осознанием, как кипятком. Он даже не пытается сбежать, отрицать это — принимает как есть. Во всем своем металлическом послевкусии.

Навиллет задержался на работе, а Ризли решил помочь ему расслабится.

– Мы серьёзно сделаем это здесь? – не унимался Ризли. Нёвиллет толкнул его на диван и резко опустился перед ним на колени. – Так вот в чём дело... Нёвиллет, я же сказал, ты мне ничего не должен. Я просто помог другу расслабиться после тяжёлого дня. Ты мне ничем не обязан. – Я этого хочу, – Нёвиллет произнёс со спокойной уверенностью, – Я хочу этого, Ризли, и тебе придётся поверить мне на слово. Это не услуга за услугу. Я хочу, чтобы ты трахнул мой рот. Я достаточно понятно изъяснился?

– А теперь слушай правила, – деловым тоном произнёс Нёвиллет, положив ладонь на грудь Ризли. – Я делаю то, что я хочу. Я трахаю себя. Ты лежишь и не двигаешься. Как представитель правоохранительных органов, ты должен обладать мощной выдержкой. Ты должен уметь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. – Эй, Нёви, а ты неисправим. Ты говоришь о работе, даже когда мой член упирается тебе в копчик, – глупо улыбнулся Ризли.

Архонты вообще-то очень любят число «семь» — поэтому как-то так выходит, что встреча у них по счету тоже седьмая. И вдруг с налетом горечи, будто испорченная конфета, где уцелел только верхний слой сахара.

Они решили встретиться ночью, чтобы их не заметили.

Ризли поручают поимку сбежавшего преступника, который, по стечению обстоятельств, оказывается замечен на территории дома Нёвиллета.

Ризли понимает, слушает, заставляет чувствовать, когда, казалось бы, Нёвиллету человеческие эмоции тяжелы для познания. Ризли утирает невидимые слезы, а Нёвиллет каждую встречу обнаруживает для себя, что хочет прикосновений.

Когда плачут небеса, жители Фонтейна вспоминают старые приметы и давно забытые легенды. На улицах вымощенного города непогода, а в Опере Эпиклез – очередное заседание. Должно быть, просто совпадение, или детская сказка – фонтейнцы не верят в сказки, для них вся реальная жизнь лишь шоу. Для Ризли всё слишком реально.

Это ж Ризли. Так или иначе с ним всегда всё идёт на перекосяк.. в этом его фишка. Всегда интересно, что такого случится в этот раз.

Ваша честь, прошу учесть, ебал я Вас и Вашу честь. ©