Их чувства сложно назвать даже любовью. Это скорее высшая степень жалости на грани одержимости. Но одно понятно точно: сегодня они вряд-ли уснут...

Дни в тюрьме ужасно скучные, и Дазай предлагает Фёдору развлечься. Тот же не представляет, как это можно сделать в стенах их камер, однако у Осаму есть тайны, которыми он с радостью поделится, если Достоевский откроет ему свои.

В Мерсо с появлением двух эсперов стало если не веселее – то точно проблемнее.

Уже в вечер пятницы общежития при университетах пустеют: кто-то смертельно занят с утра до ночи, кто-то уезжает домой, кто-то вовсе планирует вернуться в комнату только в воскресенье. Осаму Дадзаю, первокурснику, откровенно скучно — все его три соседа исчезли на эти выходные, оставив его куковать в гордом одиночестве. Он, наверное, снова предался бы любви с дешёвым горячительным, но вдруг его молчаливый телефон маякнул личным сообщением с неизвестного номера. Дадзай видел его в общей беседе...

Настанет день, и руки Осаму случайно коснутся чего-то запретного, перевернут весь мир с ног на голову. По повелению Фёдора, разумеется.

Осаму не может видеть или слышать. В его комнате так темно и холодно, что невозможно пошевелить и пальцем. Единственное, что застревает в его спутанном сознании - это существо, которое прокрадывается в его сны. Оно зовет его с собой и обещает защиту, но Дазай знает, что именно он причина его постоянных кошмаров.

– Провокатор, – с предвкушающей улыбкой прошипел Дазай и поднялся с кресла, в считанные мгновения преодолев расстояние между ними. Осаму схватился за воротник чужой рубашки и притянул Достоевского к себе, целенаправленно вжимаясь в ухмыляющиеся губы нетерпеливым поцелуем и проталкивая язык в приоткрывшийся рот. В нос ударил запах потного разгорячённого тела, смешанный с резковатым ментоловым запахом шампуня, которым пользовались оба, и эта смесь пьянила и пробуждала желание не хуже афродизиака.

Насколько глупо было поддаться на умелую манипуляцию и явиться на встречу с самим Дьяволом? У Дазая есть оправдание, ведь он охвачен безудержным желанием узнать, каково это — переспать с собственным врагом.

Путь грешников вымощен камнями, но на конце его — пропасть ада. /Сир. 21.11/

Окончание последнего учебного года, для Достоевского и Дазая. Федор должен был обратно уезжать на родину и парни решили сходить в их любимое кафе, снова поиграть в шахматы, а может и под конец наконец-то...

Дазай сосет, везде, всегда и всем, кому только можно.

А что, если бы Крысы мёртвого дома похитили Дазая, оставив Достоевского в качестве сторожевого пса?

Фёдор ненавидит Дазая так, что сердце сжимается до размера атома. А любит раз в сто больше.

Снова он ощущает, как внутри что-то заполняется. Приятное чувство затягивания рваной раны, так больно кровоточащей столь долгое время. В нем снова все целое. Он снова полноценен. Федор уверен — Осаму никуда не уйдёт. Даже в силу своих возможностей, парень все равно останется рядом с этим отравителем, убийцей сотни невинных людей.

Это никогда не было любовью. Это всегда был способ выудить информацию. Это всегда был способ победить в очередной раз или смириться с поражением, чтобы изучить свои ошибки и не допустить их повторно. Это всегда был способ изучить тактики друг друга. Но точно не любовью.

А что если враги переспят?

Ау, в котором Федор - студент, а Дазай - его препод, который подрабатывает в стрип-клубе.

Фёдор - строгий преподаватель. А Дазай - полная его противоположность. Как бы сказал Достоевский - антоним.

Россыпь карт на столе предвещает скорую смерть.

Ноги и бёдра Осаму чертовски восхитительны.