Кода к 3×01. Фантазия на тему, какой же особый путь(с) прошли Кащей и Вова.

Вот Вова и не жалеет... о прошлом. Сложные отношения Вовы и Кащея до событий фильма. Время действия ориентировочно 1986 год. Можно считать, что это кода к 4×01.

В небольшую комнатенку набивается человек двадцать, шумно, накурено, но отчего-то так хорошо, что Турбо почти счастлив, пока не подмечает миловидную блондинку рядом с Кащеем, и у него в раз портится настроение. Тот же изучает Валеру долгим тяжелым взглядом и по-прежнему молчит.

- Павел Иванович, Вы выглядите сейчас как человек, который может абсолютно всё, даже к стенке прижать. - Кондратий Фёдорович, Вам следовало бы знать - некоторыми словами не бросаются. - Помилуйте, Павел Иванович, помилуйте. Ничего такого, о чём Вы подумали.

Ему неловко и стыдно предстать перед князем вот так — полностью безоружным, раздетым, во всем податливым. Но одновременно с тем это заставляет жаждать его внимания лишь сильнее, и в собственном позоре Кондратий находит себя бесчестно возбужденным.

Знаете, для всех это не совсем нормально. Мало того, что он Стиляга, так ещё и умудрился влюбиться в этого новенького Мэлса.

фрэлс, хуле

Мэл думает, что в глазах Фреда можно утонуть. Фред надеется, что в глазах Мэла невозможно разбиться.

— О, вы, верно, опять не понимаете!.. Я от вас без ума! От вас! И только! — продолжил Пётр Степанович свою нелепицу. — Я вас люблю, Николай Ставрогин! Люблю! Больше жизни люблю! — вскричал он вдруг с таким надрывом, что Ставрогин вздрогнул. — Хотите, я перед вами колена преклоню?! Я готов, я готов!..

"Я всегда к вашим услугам, Николай, всегда!" - на пьяную голову молвил Петруша, не зная, к чему эти речи его потом приведут. А Николай и рад его скорому опьянению, вызывающему поведению и виду, уединенной обстановке. Вот и можно высказать, но не словами, все, что о нем думает.

Отражения звезд льют на них свой белый свет и на секунду Дашков жалеет, что они не сотканы из чистого звенящего серебра. Юсупов ловит плывущий мимо них лепесток сливы, задумчиво вертит его между пальцами. Он нежный и почему-то теплый, прямо как потрескавшиеся губы Дмитрия. Все-таки сегодня они совершат самую страшную в мире глупость. — Первая мысль — самая лучшая, ведь так? — Поддевает Дашков. Феликс не успевает ответить, потому что Дмитрий звонко целует его в губы.